Чтение онлайн

– Две? За это?

Он приподнял плечо и со вздохом уронил его.

– Не хотите, так не берите.

Я хотел. Да будь все проклято, я ужасно хотел эту жалкую вещицу, и это не имело ни малейшего смысла. Несмотря на все доводы рассудка, я сунул руку в висящий на поясе кошель и, вынув два медных пенге, бросил их на прилавок.

Йенс широко улыбнулся.

– Пожалуй, я возьму вторую подвеску. Ворона. Сын моего смотрителя очень их любит.

Быстрый кивок – и сделка совершена.

Мой желудок завязался тугими узлами. Я крепко сжал в руке подвеску-розу, а на лбу выступил пот. Уже не в первый раз мой мир начал вращаться. Большинство приступов начиналось, когда мной овладевало странное ощущение, вроде притяжения к уродливой деревянной розе, или когда я просыпался по утрам, после того как воровка с волосами цвета заката захватывала мои сны.

Здесь, на торговой площади, окруженный аристократами, я не хотел игнорировать свою странную реакцию на розу.

Хоб подобрал с прилавка медяки и постучал ими себе по лбу.

– Приятно иметь с вами дело, милорд, – он немного прогнулся в талии в сторону Йенса, затем взглянул на меня. – И с вами, Повелитель теней.

Раскаленным шипом эти слова вонзились в самый центр моей груди. Челюсти сжались, так что каждое новое слово получалось все мрачнее и тише.

– Это не мой титул, дурак.

– Искренне прошу прощения. Я вас, наверное, с кем-то перепутал.

Лука сжал мое плечо.

– Нам нужно идти. Боюсь, меня уже слишком долго нет во дворце, а у Кейза впереди долгая ночь.

Проклятье. Нидхуг. Чертова подвеска-роза отвлекла меня, а ведь я ждал, пока фейри бросит игру. До заката все еще оставалось несколько ударов часов, но я буду ждать.

Я уцепился за эту мысль, как вдруг до меня дошло, что я не говорил Луке о своих планах. Откуда он узнал, что я позже вечером вернусь сюда? Я хотел его расспросить, но вся моя концентрация требовалась для того, чтобы держать голову ровно.

– Приятного утра, лорд Штром. Хоб, до встречи, – Лука склонил голову и отошел от тележки.

Я блуждал в тумане, так что, наверное, мне померещился взгляд, которым обменялись эти двое. Взгляд такого рода, каким люди обмениваются, когда обоим известно что-то, о чем они не хотят дать знать другим.

– Ты его знаешь? – спросил я Луку. Кожу покалывало. Было что-то странное во всей этой сцене на площади.

– Так, немного. Мы несколько раз говорили о драгоценных камнях и украшениях.

У меня не было причин ему не верить, но часть меня… не верила. Роза, торговец, имя «Повелитель теней» – все это билось о мой череп, словно зверь, пытающийся вырваться на волю. Казалось, каждый день приносил что-то новое, что запускало эту внутреннюю бурю. Большой палец поглаживал грубую поверхность подвески-розы. Одно лишь прикосновение будто бы дергало за ниточку последних остатков моего контроля.

Я бросил взгляд на Луку. Он смотрел в сторону так, как будто не хотел встречаться со мной глазами.

Мои кулаки не раз сжались и разжались, и я задвинул куда подальше мысль о том, что Лука Грим может мне лгать.

Пока что.

Я не мог продолжать жить вот так: каждое вспоминание было нелогично, каждый день я презирал тех людей, кому должен был служить до конца.

Я разваливался; ненависть внутри становилась все сильнее, ударяла в голову, была уже почти опасной.

И я, черт побери, был не в силах это остановить.

– От того, что ты отгрызешь себе палец, раньше он не придет, – засмеялся Раум, складывая руки на груди. – Я же уже сказал: мы его видели. Он с Лукой, все такой же веселый и жизнерадостный.

Я опустила глаза на ноготь большого пальца, что зажала зубами. И верно, я откусила почти половину ногтя, и дело вот-вот дойдет до крови.

– Уже сильно за полдень, – сказала я, заслоняя рукой глаза, когда взглянула на небо. Вечерние тени уже накрывали несколько тележек и домиков у подножия гор.

– Он сказал, что к этому времени вернется, – сказала я, меряя шагами заднее крыльцо пивной Дрика.

– Верь в него, лапочка, – Раум изучал свои ногти, как будто ему было скучно. – Ты сейчас испытываешь то, что мы зовем волнением действия. Наступает тогда, когда план наконец-то запускается. Это пройдет, и ты вскоре поймешь, что все страхи и отгрызенные пальцы были ни к чему.

Я обняла себя за живот, едва ли испытывая такую же уверенность, как Раум.

Это был не просто первый шаг. Где-то глубоко внутри я знала: настал поворотный момент. Я вот-вот узнаю, есть ли у меня шанс снова увидеть его лицо, услышать осторожный смех, снова ощутить его прикосновение – или же это все окончательно ускользнуло у меня из рук.

Мое лицо вновь сморщилось в тугую гримасу, глаза обжигали слезы. Проклятье. Мне нельзя было разваливаться. Нельзя терять голову. Слишком многое стояло на кону, а слезы мне Кейза Эрикссона не вернут.

Действие. Хитрость. Интриги. Вот что даст Повелителю теней его единственный шанс освободиться от Черного Дворца.

– Ты же мне скажешь, если увидишь, как он идет?

Раум поднял на меня свои морозные глаза, уголок его рта изогнулся в мягкой ухмылке.

– Мал, я тебе скажу.

Он успокаивающе мне улыбнулся, а потом вернулся на свое место, чтобы нести дозор. Я пошла прочь, стыдясь того, что поддалась отчаянию, которое не могла заглушить. Сделав последний шаг, я врезалась в широкую грудь.

Гуннар. Этот Крив был моложе на несколько лет, но возвышался надо мной, совсем как его отец.

Сын моего брата изменился с того момента, как Кейза схватили. Он за свою короткую жизнь перенес много страданий, но, родившись в неволе в Северном королевстве, Гуннар Штром питал особенную неприязнь к цепям и манипуляциям.

Из всех Кривов Гуннар, казалось, больше всех остальных старался найти способ отыскать Повелителя теней. Он почти не отдыхал. Вместе с Никласом прочитал каждый клочок пергамента. Тренировался до полуночи и практиковал свой растущий месмер на всяком, кто соглашался на время расстаться со своей свободной волей.

Зная, что всего в шестнадцать лет он сражался вместе с Кривами и своим северным народом, чтобы обрести свободу, я стала воспринимать Гуннара как якорь постоянства в моем шторме.