Чтение онлайн

— Алаверды! — Он поднял вверх здоровую руку. — Только под вашим мудрым руководст­вом, Александр Борисович!

— Надеюсь, нам дадут передышку, — сказал я. — Очень болит?

— Еще как, — ответил он. — Просто отвык от подобной боли.

— Мужик, называется! Видели бы тебя сейчас твои поклонницы Фирюза и Делара. Ты же в их глазах Шварценеггер, по меньшей мере. А сам чуть не рыдаешь от царапины.

— Нравятся они мне обе, — признался Ви­тя. — Хотя обе и замужем.

— Рад, что в тебе стал просыпаться интерес к жизни, — сказал я. — Хоть и самым безнравст­венным образом. До самолета четыре часа. Поэ­тому считай, что я дал тебе увольнительную. Мо­жешь прогуляться, повидаться с кем-нибудь...

Я не договорил, мои слова прервал междуго­родный звонок.

— Борисыч! — сказал Слава Грязнов, чуть растягивая, по обыкновению, слова. — Слыхал, что вас отзывают в Москву, как не справивших­ся?

— Уж не тебя ли назначили на наше место?

Он рассмеялся — не моей шутке, а, наверное,

от радости, что мы живы-здоровы.

— Так какие трудности, Борисыч? — спросил Слава.

— Прежде всего материальные, — ответил я. — Выслал бы перевод, поддержал нуждаю­щихся.

— Сами тут... — вздохнул он. — Шуршим по­маленьку... Костя докладывал, будто вы там сво­рачиваетесь?

— Вроде того, — сказал я. — А вы? Всех повя­зали?

— Оставили кое-кого до твоего приезда.

— То есть? — спросил я. — Ты про кого? Про Козлачевского?

— Есть зацепка, — сказал он. — Но не больше того. Словом, еще один тюменский «генерал» найден с перерезанным горлом. А до этого будто бы сам застрелился телохранитель этого козла Гоши. Володька Фрязин, которого я у тебя умык­нул, оказался на высоте.

— Не можешь не похвастаться, — спросил я, — достижениями под твоим непосредствен­ным руководством? Не мог потерпеть, пока мы прибудем в Москву. Я сегодня ночью прилетаю. И закончим на этом, Слава. Тут Витя передает тебе привет.

Поговорив с Грязновым, я подошел к окну. И присвистнул, увидев, что за ним делается.

— А ну посмотри! — сказал я Вите. — Подой­ди поближе.

Солонин встал возле меня и поскреб в затыл­ке. Машина сына Президента в сопровождении джипа с охраной неспешно ехала в сторону пло­щади Ахундова, в направлении «гнездышка», где еще недавно наш рыцарь без страха и упрека освобождал прекрасную даму из рук негодяев.

— Звони Фирюзе! — сказал я, отходя от окна.

Витя махнул рукой и сел в кресло. Длинные

свои конечности на спинку соседнего кресла он не закинул, что свидетельствовало о его плохом настроении.

— Ты грустишь о несостоявшемся свида­нии, — сказал я. — Если командированный му­жик не оприходовал какую-нибудь вдовушку на своем временном месте, то можно считать, что он никуда и не выезжал...

— Пошляк вы, Александр Борисович, если приписываете мне подобные комплексы. Как будто в иных местах и странах у меня было по- другому. Рок какой-то! Не успеет понравиться девушка, как тут же приходится отбивать ее от негодяев. А девушки в нашей группе смотрят на нас как на товарищей по работе.

— И все-таки жизнь продолжается! — сказал я. — Мы с тобой способствуем тому, чтобы жизнь не прерывалась, чтобы влюбленные бегали на свидания, встречались, целовались и так далее.

— Поэтому я должен отказаться от собствен­ной личной жизни? Не рано ли вы, Александр Борисович, стали благодушествовать? Влюблен­ные в данный момент меня меньше всего волну­ют. Кадуев на свободе, и те, кто за ним стоит, руки не опустят... Козлачевский, как я понял, тоже на свободе. Ну отбились мы, предотвратили взрыв, уберегли архивы... И что? Причины, по которым метро взрывают, женщин похищают, архивы крадут, — остались. И я не удивлюсь, если наш с вами разговор слушает сейчас мерзавец Кадуев, тряся бороденкой, которую я все- таки основательно ему пощипал...

— Сматываемся, — сказал я. — Именно поэ­тому, Витя, сматываемся, пока нас снова не по­просили освободить, захватить, предотвратить...

И опять телефонный звонок.

— У вас дурной язык, — сказал Витя, не ше­лохнувшись. — Обязательно что-нибудь накар­каете. Поэтому берите трубку сами.

Он как в воду смотрел.

— Говорит начальник охраны... — хрипел чей-то голос. — Нашего Алекпера только что по­хитили... возле площади Ахундова... Сразу не­сколько машин блокировали трассу...

Я прислушался. Вдалеке раздавались отдель­ные выстрелы и очереди из автоматов.

— Вы слышите? — проговорил тот же го­лос. — Наш Алекпер в последнюю минуту, когда его тащили в машину, крикнул, чтобы мы вам позвонили... Все, заканчиваю связь. Мы отстре­ливаемся, не даем увезти нашего Алекпера...

Я поднял голову и увидел, что Витя все слы­шал по параллельному аппарату.

— Что-то мне здесь непонятно, — сказал я.

— Мне тоже... И поэтому не будем медлить.

— Только я на этот раз пойду впереди, — ска­зал я. — И не спорь. Меня они если и узнают, то не сразу. Они ждут тебя.

— Вы не имеете права рисковать... — сказал Витя.

— Тобой, — добавил я. — Ты раритет. Нацио­нальное достояние. Но сделаем так... Из номера ты выйдешь первым. Пусть наблюдатели это передадут. Сядешь в лифт, спустишься, а потом поднимешься на пару этажей вверх. Таким обра­зом, из здания выйду первым я. Они-то будут ждать тебя, что ты выбежишь первым и двинешься к своей машине... Это очень важный психоло­гический момент.

— А вам не хочется позвонить Алекперу в ма­шину? — спросил Витя.

— Только ради твоей безопасности, — отве­тил я. — Ведь они могут разговор с Алекпером прослушать. И тогда Кадуев опять уйдет. В общем, Витя, решай сам... Если сейчас у них сорвется, они будут стеречь тебя на пути в аэро­порт, с гранатометом или с направленным фуга­сом. Уж лучше сейчас нейтрализовать их.

— Так я и сделаю, — сказал Витя. — Только выйду с другой стороны, через кухню, там, где завозят продукты. А вам лучше не рисковать.