Чтение онлайн

А уж из Калининграда — куда душе угодно. Хоть в Германию.

Нашему генеральному, в силу теперь уже вы­ясненных причин, это показалось малоинтерес­ным. Ну не вернулись нефтепродукты и не вер­нулись. Сам-то хозяин не вопит, не рвет на себе волосы, мол, ограбили. Нет факта хищения? Нет. Этими ли вопросами на современном этапе должна заниматься возглавляемая им прокуратура?

Теперь представим себе, что там стали осто­рожнее. И цистерны как бы стали возвращаться, перемазанные нефтью. На таможне зафиксирова­ли: ага, эшелон ушел, эшелон вернулся. Лазить туда, заглядывать, есть ли там в наличии нефте­продукт, вроде положено, но кто сказал, будто мы обязаны делать то, что положено? И потому на песочек до самой столицы никто не обратил внимания...

Тогда, помнится, кто-то у нас прикинул, сотню долларов с каждой тонны можно иметь. И ведь кто-то имеет.

И если бывшие, ныне убиенные директора подняли, допустим, хай, значит, это делалось без их ведома. Или обидели их при дележке, что тоже не исключено. А этот новый, Коноплев, всем хозяину обязан. И потому будет покладист. Тем более что сам он — ноль. И никогда не возроп­щет.

Я даже заворочался на диване, так мне захо­телось взяться за это дело. Видимо, проснулся во мне «важняк» в этой шикарной бакинской гости­нице, в которой так и не появилась горячая вода. Захотелось действовать, заниматься расследова­нием серьезных преступлений.

Мы прибыли с Солониным на пресс-конфе­ренцию Алекпера, едва успев к самому ее началу.

Поначалу случилась небольшая заминка. Когда молодые люди на входе собрались обыскать Витю, он им просто не дался. Потребовалось вмешательство самого сына Президента, чтобы инцидент был разрешен без скандала.

Алекпер по-братски обнял Витю, и разгоря­ченные молодые люди, коим хотелось слегка по­размяться, нехотя отвалили.

Я с сожалением посмотрел на них. Где еще они получат такой урок, который мог бы препо­дать им Солонин? Я и сам бы с удовольствием посмотрел на такую схватку, если бы не ино­странные корреспонденты, навострившие было уши и камеры в предчувствии скандала.

Сам я, как телохранитель столь важной персо­ны, держался бы при этом немного в стороне, чтобы не путаться у Вити под ногами, не мешать.

Но все обошлось.

Сын Президента сидел за столом, на котором было множество микрофонов, и спокойно смот­рел в зал.

Пресс-конференцию открыл господин Амиров. Он и предоставил слово Алекперу.

Алекпер был отрешен и задумчив, похоже было, что мысли его сейчас витают где-то далеко. Я вспомнил, что он курит анашу. Витя сам это видел, а он врать не будет.

И тем не менее Алекпер говорил уверенно и толково.

Да, он ничего не имеет против России, даже после того, что с ним случилось. Эти бандиты, которые его похитили, представляют только себя, а не страну, в которой родились. Он только лиш­ний раз уверился, что азербайджанскую нефть следует транспортировать через Иран или Тур­цию. Через Россию — очень дорого и к тому же опасно... Да, война в Чечне закончилась, но как-то наспех, поскольку в интересах обеих сторон, чтоб вопрос о нефтепроводе был разрешен в общую пользу — Чечни и России. Но потом может начаться все сначала...

Да, он знает, что американцы против иран­ского варианта. Через Грузию и далее Турцию — еще куда ни шло. Но там строить и строить... И нефтяной терминал в Поти либо Сухуми, и саму трубу через горы и перевалы, что может быть еще опаснее, чем через Чечню... Да, он знает, что его отец склоняется к российско-чеченскому вариан­ту... Но он попробует его переубедить.

И в этот момент ему передали записку, и в этом не было ничего необычного, если не счи­тать, что подавший записку чернобородый па­рень быстро вышел, почти выбежал из зала.

Алекпер прочитал, вскочил, растерянно по­смотрел на присутствующих.

— Кто это передал? — спросил он.

Солонин, дремавший со мной рядом, по­скольку примерно знал, что скажет Алекпер, от­крыл глаза и вскочил.

— Здесь сказано, что только что похищена госпожа Делара Амирова, — сказал дрожащим голосом Алекпер. — И что если я не изменю свою позицию...

В зале стояла гулкая тишина. На мужа и воз­любленного похищенной красавицы было невоз­можно смотреть.

— Я, кажется, видел его, — успел я сказать Солонину.

— Перекрыть все выходы, проверить у всех документы! — рявкнул какой-то пожилой мужчи­на в камуфляже, что нам было совсем некстати.

— Держитесь за мной, — сказал мне Соло­нин. — Не отставайте!

И, перепрыгивая через стулья и столы, выбе­жал из зала. Мальчики-охранники постарались его перехватить, но тут же пожалели об этом. Солонин летел, расчищая дорогу мне, своему те­лохранителю, распахивая ногой двери, пока мы не выскочили на улицу.

— Вы видите его? — спросил он меня, огля­дываясь.

Впрочем, он и сам увидел то, что я должен был увидеть раньше его.

Синий в вечернем свете фонарей «БМВ» рва­нул с места прямо на нас. Я успел отскочить в сторону, а Солонин грамотно, как его учили, перекатился на локтях и коленях через радиатор, крышу и багажник машины, после чего мягко, на четыре точки, приземлился на асфальт, даже, по- моему, не испачкав костюма.

— Что смотрите? — крикнул он мне. — Заво­дите машину!

Я действительно загляделся на него. Просто учебное пособие для начинающих камикадзе! А между тем из здания МИДа уж выбегали охран­ники и водили стволами своих «магнумов» туда- сюда, не видя то, что было у них под носом, — нас с Витей, успешно усаживающихся в машину.

— Гоните! — приказал Солонин. — Гоните в сторону проспекта Нефтяников. На площади Свободы — правый поворот.

Я с удивлением слушал его. Откуда что берет­ся? И когда он успел выучить здешние повороты- развороты?

Но особенно раздумывать было некогда.

— Кажется, за нами гонятся, — сказал я, мельком глянув в зеркало заднего вида.

— Черт с ними, потом объяснимся! Эти при­дурки только путаются под ногами, вам не кажет­ся? — И щелкнул затвором своего пистолета.

Впрочем, поднимать здесь, в центре Баку, стрельбу было бессмысленно. Пули могли рико­шетом попасть куда угодно и в кого угодно.

Мы ведь американцы, деловые люди, а не агенты ЦРУ. Мы не можем вмешиваться во внут­ренние дела суверенного государства. Думаю, Витю отягощали те же мысли, когда я мельком поглядывал на него.