Чтение онлайн

Но было еще кое-что.

Легкое колебание, будто мелкие волны под моими ногами, забрызгивающие кожу и никогда не высыхающие, в этом был весь Спенсер. Все это время я ужасно переживала за него, живущего со своим дядей, даже несмотря на то, что он хотел, чтобы я забыла о нем. Его слова в тот день на пляже полностью опустошили меня, а тот унизительный поцелуй между нами практически сломал. Но через некоторое время моя злость ослабла, а спустя годы я поняла, что он, вероятно, винил в произошедшем себя.

Но даже пусть я и пыталась понять его действия, во мне постепенно укоренялась обида из-за того, что он использовал меня. Он использовал ту очевидную влюбленность, которая у меня была к нему, то, как я ловила каждое произнесенное им слово, а он будто был этаким распределителем порций любви для изголодавших по любви щеночков.

Я не могла винить его в том, что он нуждался в ком-то, с кем можно было поговорить, и если возможность поговорить со мной помогала ему хоть в чем-то, я была этому только рада. Но ему следовало бы быть со мной более осторожным. Он не отвечал на мои чувства, но он должен был видеть, какой эффект производил на меня. Он выбрал меня для разговоров, потому что я была безопасной. Я была молода, впечатлительна и уязвима, особенно рядом с ним. Я бы никогда никому не рассказала о тех секретах, которыми он делился со мной, потому что я бы не стала так рисковать — в итоге потерять его. Он знал это, и он этим пользовался. Он понял свою ошибку только в тот последний день, когда держал мое лицо в своих ладонях и говорил, что когда я уеду, он не будет скучать по мне, что сожалел о том, что у нас было.

Вопреки здравому смыслу, мое любопытство на счет него уже давным-давно победило, и я пыталась искать в интернете и Спенсера тоже, но совершенно ничего не смогла найти о нем. Его не было в числе многочисленных друзей Райли на «Фейсбуке». По крайней мере, я так думала. Пока она не опубликовала то размытое фото с местной группой, вокалистом в которой был ее бойфренд. Я не особо задумывалась о ней, пока не увидела подпись под фото: Swallowed (Примеч.: Поглощенные).

И я поняла. Каким-то образом он был причастен к этому.

Я стала рассматривать фотографию, фокусируясь на парнях из группы, особенно на двоих с гитарами в руках, по бокам от вокалиста, стоящего у микрофона. Они были одеты практически одинаково, по большей части в черное, на их мускулистых руках виднелись рисунки тату. Парень Райли был посередине. Но высокий темноволосый гитарист, стоящий сбоку и немного позади ее бойфренда, заставил меня усердно щуриться, пытаясь сделать изображение более четким.

Его лицо было слишком затемнено, чтобы можно было его разглядеть, а взлохмаченные волосы практически полностью закрывали его профиль, но то, как он стоял, сгорбив плечи, с гитарой, прижатой к узкому бедру, заставило меня поверить в то, что это действительно мог быть Спенсер. Он склонялся над своей гитарой именно в такой позе, как я запомнила, когда однажды он пел мне.

Могла ли я столкнуться со Спенсером во время пребывания в Саут-Сипорте? И вообще, хотела ли я этого? Ответ был «да». Но не потому, что до сих пор лелеяла какую-либо надежду, что он заинтересуется мной. Моя глупая безответная любовь была заперта на все замки уже давным-давно, и очевидно, что школьная влюбленность, которая у меня была к нему, сейчас могла только смутить. Но я хотела посмотреть на него свежим взглядом, со зрелостью, которой теперь достигла. Я хотела оставить его в прошлом наряду со всем остальным. Я должна была доказать себе, что несмотря на все, что произошло, я осталась сильной. И Спенсер не сломал меня. И друзья отца не сломали меня. Они не победили.

Никто из них.

(Примеч.: «Временное пребывание» — работа художника Стивена Динсмора.

Стивен Динсмор родился 7 июля 1952 года в Омахе, штат Небраска. Он получил степень бакалавра в Университете Небраски в Линкольне и работает как представительский художник, создавая картины, которые часто граничат с абстракцией)

Это был легкий перелет в аэропорт Логан (Прим: Международный аэропорт Логан — аэропорт в восточном Бостоне недалеко от города Бостон, штат Массачусетс). Погода была ясная, и самолет приземлился вовремя. Более подходящим приветствием мог бы стать ужасный ливень с молниями, разрезающими облака. Но я на самом деле не драматизировала, было такое чувство, будто погода сегодня была на моей стороне.

Достав из рюкзака, полученного на стойке выдачи багажа, транспортную карту Массачусетса, которую распечатала перед отъездом, я выбрала путь и направилась на влажный летний воздух к терминалу «Т», а потом к южной станции, где могла поймать проходящий автобус на Кап Код. Это была все та же станция и та же автобусная линия, где мы со Спенсером в тот день тусовались, прогуливая занятия в школе. Насколько я могла судить, выглядела она так же — грязная, темная, шумная и оживленная.

Автобус был полон, и мне едва удалось занять последнее свободное место. Скользнув на сиденье напротив окна, я оттянула вперед свою влажную майку, пытаясь немного охладиться, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Тощий, с похожими на бусинки глазами, парень, сидящий сбоку от меня, пялился на мою грудь. Почувствовав смелость, я склонила голову и встретилась его взгляд, глядя на него немного агрессивно. Его глаза расширились, и он быстро отвел их сторону.

Опустив взгляд и увидев, как майка прилипла к моей груди, я решила перестать переживать об этом. Было слишком жарко, чтобы прикрываться, а с тех пор, как моя кожа хоть немного краснела, прошли годы. Когда автобус начал свое движение, я проигнорировала извращенца сбоку от меня и отклонилась на спинку сиденья, переведя взгляд на окно.

Я могла пробыть здесь две недели. Это ощущалось как очень долгое время, хотя это было совсем не так. На станции меня должен был ждать дядя Рис. Мы запланировали пообедать вместе, а потом он должен был довезти меня до дома Райли.

Во время поездки на автобусе я старалась делать медленные ровные вдохи. Я чувствовала, как внутри разливается волна паники, пока еще крошечная, как семя, которое хочет прорости, но я продолжала контролировать его, не позволяя ему расцвести. Снова и снова я вдыхала и выдыхала. Взгляд извращенца вернулся к моей вздымающейся груди, его я тоже заблокировала. Моя нервная реакция на нахождение здесь была нормальной, я даже могла слышать голос моего старого психотерапевта, говорящего мне об этом, но у меня все было под контролем. Я больше не была той наивной девочкой с широко открытыми глазами. Я была сильной. Я могла с этим справиться. Именно это я повторяла на протяжении часа, пока вдали не показался мост Борн, проходящий через Кейп-Код канал.

Я заметила дядю Риса, как только автобус заехал на маленькую станцию. Спустя столько времени было тяжело видеть его, стоящим здесь и ожидающим меня вместе женщиной, держащейся сбоку от него. Его волосы были подстрижены так же коротко, как я и помнила, но теперь они были с проблесками седины. У женщины были длинные белокурые волосы с темными корнями. Я решила, что сейчас Расу, наверно, было уже за сорок, может, пятьдесят, и он все еще был холост. Если бы мы все еще жили здесь, мама постоянно готовила бы ему ужин и пыталась бы свести его с кем-нибудь, как делала это раньше.

Извращенец с глазами бусинками выскользнул в проход, я последовала за ним. Через окно я наблюдала за тем, как водитель разгружал багаж. Мой рюкзак армейского образца упал на тротуар вместе с остальными сумками.

Когда я вышла с автобуса, меня окутал плотный влажный воздух. Я и забыла о том, что летом здесь повышенная влажность, и как в детстве она завивала мои волосы в тяжелую копну кудряшек.

— Сара!

Я повернулась, глядя на Риса, направлявшегося ко мне. У него была сияющая улыбка, округлившая обе его щеки. Не считая явной седины, он выглядел точно так же, как и раньше, и у меня в горле образовался ком, когда я представила своего отца, стоящего рядом с ним, как я видела их вместе много раз в прежние времена.