Чтение онлайн

— Сейчас я сам отправлюсь в полицейский участок. Уверен, их заинтересует то, что мне придется им показать. — Он хлопнул себя папкой по бедру. Попрощайся со своим бизнесом, Рэйчел. Считай, что ты его потеряла.

Джексон почувствовал, как от напряжения начали болеть стиснутые челюсти, пока он наблюдал за сменяющими друг друга эмоциями на лице Рэйчел. Она попыталась судорожно вздохнуть. Ее ясные глаза потускнели, взгляд их остекленел. Пошатнувшись, она сделала шаг назад. Джексону едва удалось сдержаться, чтобы не подхватить ее.

Он ожидал, что она отвергнет его обвинения, скажет что-нибудь такое, что заставит исчезнуть душащую его тяжесть в груди. Бесконечно долгие секунды тянулось молчание. Порыв ледяного воздуха из вентиляционного отверстия под потолком остудил его пылающий лоб. Где-то позади раздавалось мерное тиканье часов. Он ясно слышал стук своего бешено колотящегося сердца. Почему она не пытается защитить себя? Почему не заставит его задержаться, чтобы объяснить? А чего он, собственно, ожидал? Признания?..

Она продолжала наблюдать за ним своими обманчиво спокойными глазами, от взгляда которых он готов был броситься на нее и, начав целовать, заставить убедить его, что ошибается.

Что-то, нарушив торжественность момента, коснулось ноги Джексона. Он опустил глаза. Мисс Бастет прижалась к его голени и, задрав черную мордочку, смотрела на него снизу. Раздавшееся мяуканье нарушило тишину, прозвучав упреком. Ему даже показалось, что в ее единственном глазе он заметил осуждение.

— Обычно ты даешь советы, Рэйчел. Теперь я позволю себе дать тебе один совет. — Джексон стиснул челюсти, сожалея, что она вообще встретилась ему на пути, и, повернувшись, бросил через плечо:

— Найди себе адвоката.

— Джексон, подожди!..

Он услышал ее мольбу, но не остановился. Ему вообще не стоило приходить сюда. Лишь злость на самого себя за желание поверить ей в надежде, что она окажется совсем другой, привела его к ее порогу, но вовсе не за тем, чтобы предостеречь ее, а убедиться в своей правоте. Он заранее представлял себе ее шок от разоблачения и не ошибся. Но он никак не ожидал, что это принесет ему мучения, заставит дрожать от ярости. Даже сейчас ему хотелось что-то разбить или разорвать, точно так же, как она убила впервые за долгие годы появившийся у него проблеск надежды на то, что он способен испытывать нежные чувства.

Единственным утешением ему могло служить то, что он разобрался в ней прежде, чем все зашло слишком далеко.

Уже у двери он почувствовал ее прикосновение к своей руке и не нашел в себе сил оттолкнуть ее.

— Джексон, пожалуйста, подожди!

— Боюсь, что уже поздно отпираться.

— Честное слово, я не понимаю, о чем ты говоришь, спокойно сказала она, хотя ему показалось, что голос ее слегка дрожит.

Понимает, — подумал он с упавшим сердцем. А это значит, что она виновна. Ее арестуют и посадят в тюрьму, и я ее больше не увижу. Дело будет закрыто.

Рэйчел обошла вокруг него и заглянула ему в лицо. Глаза ее были полны слез. Ей и в самом деле неплохо бы научиться скрывать свои чувства, подумал он. И он мог бы научить ее, ведь сам неплохо владеет этим искусством.

— Ты врываешься сюда и обвиняешь меня в преступлении. Как я должна себя вести? Ты думал, я попытаюсь сбежать через черный ход, поняв, что ты разоблачил меня? — Нотки гнева звучали в ее голосе. — Я потрясена и напугана твоими ужасными обвинениями, Джексон, но я ни в чем не виновата. — Вздохнув, чтобы успокоиться, она продолжила:

— Может, нам стоит все обсудить с самого начала?

— Зачем? Чтобы ты попыталась убедить меня не выдавать тебя полиции?

Побледнев, она стиснула челюсти и процедила сквозь зубы:

— По крайней мере, я заслуживаю объяснения.

— Прекрасно. Что ж, попытаюсь растолковать тебе. Ты создала себе здесь небольшую империю. — Он описал рукой круг, пытаясь охватить им пространство магазина. — Только добилась ты этого отнюдь не на сэкономленные деньги, а обкрадывая своих клиентов.

Ее глаза расширились от ужаса.

— Нет…

— Ты работала на разных вечеринках. Имела доступ во все дома. — Он начал наступать на нее, оттесняя в глубь магазина. — Единственное, что мне хотелось бы знать, как тебе удается миновать охранную сигнализацию? Ты разбираешься в ней так же, как в своих картах?

— Я ничего не украла. — Она прекратила свое отступление и расправила плечи, хотя даже после этого голова ее едва доходила ему до подбородка. Она выглядела маленькой и ранимой. Но решимость уже зажглась огнем в ее глазах. Какие доказательства моей вины у тебя есть?

Подойдя к прилавку, он бросил на его полированную поверхность папку. Затем опустил руку в карман куртки, достал оттуда ожерелье и потряс им перед ней тем самым ожерельем, что он купил у нее неделю назад.

Она уставилась на него, недоуменно прищурив глаза.

— Не понимаю.

Джексон раскрыл папку. Скомканная им в порыве гнева фотография лежала сверху, пусть и помятая, она давала представление о том, что на ней изображено.

Рэйчел переводила взгляд с зажатой в его руке связки драгоценных камней на фотографию и обратно. Наконец их взгляды встретились.

— Ты хочешь сказать, что это ожерелье было украдено?

Ее беспечный тон заставил его похолодеть.

— Полагаю, ты станешь утверждать, что не брала его.

Она отступила на шаг и, сложив на груди руки, попыталась защититься ими, словно боялась, что ожерелье сейчас оживет и укусит ее.

— Именно. — Она напряженно сглотнула. — Кому оно принадлежит?

— Марте Ричардсон. Я выяснил у нее, что ты работала на одном из ее благотворительных обедов пять месяцев назад. Два дня спустя появилось сообщение, что ожерелье украдено.

— Это ничего не доказывает.

— Признайся, что ты там была!

— Да, черт побери, я была там. — Она тяжело дышала, грудь ее вздымалась. Но это вовсе не значит, что я воровка.

Джексон взял стопку листков и фотографий.

— Здесь информация, собранная мною за последние семь месяцев, и в ней перечисляются предметы, украденные у разных людей. Единственное, что их связывает, — это ты, Рэйчел. Ты находилась на месте каждого преступления. Она затрясла головой, но он не замолчал. — У тебя был доступ к их охранной сигнализации и время подготовить себе пути отхода.