Чтение онлайн

Аполлон следит за обменом. Выглядит сомневающимся.

— Кронос с Реей спросят, почему такие транзакции, если мы проиграем. Что скажете? Что мы отдали деньги Хейвен ради её отца? Они взбесятся.

Он прав. И всё же не до конца.

— Кронос ненавидит Ареса, — напоминаю я. — Скажем, что это была ставка против него — он только порадуется.

Афина достаёт кошелёк.

— Три тысячи, — бросает с вызовом, словно подчёркивая, что Арес ставит меньше, хотя он хозяин игры.

Очередь Аполлона.

— Пожалею об этом, — бурчит он. — Две тысячи.

Я бросаю взгляд на растущую кучу карт и купюр.

— Хочешь сыграть? — тихо спрашиваю Хейвен. Слишком много денег. Я бы и сам поддался на искушение.

Хейвен кивает, не отрывая глаз от суммы, соблазнительной, как никогда.

— Никогда не видела сразу столько денег, — шепчет ошарашенно, и у меня сжимается сердце.

Мы играем на деньги ради развлечения, потому что их у нас в избытке. А украсть у отца и помочь ей я не могу. Как бы хотелось сделать для неё больше.

— Но у меня нет… много… — бормочет она, смущённая.

Прежде чем она лезет в рюкзак, я останавливаю её. Достаю кошелёк и бросаю свою карту.

— Три тысячи от меня. И ставлю за Хейвен тоже. Пять тысяч.

Посейдон и Зевс синхронно округляют глаза. Хейвен пытается возразить:

— Нет, Хайдес, нельзя. Это слишком и…

Я кладу её ладонь себе на колени и смотрю так серьёзно, что она замирает.

— Это мои деньги, и я сам решаю, куда их тратить. Я плачу за тебя. А если выиграю — сумма твоя.

Раздаётся саркастическое хлопанье в ладоши. Арес.

— Трогательно. Ну что, идём дальше? Кто остался?

Рука Лиама тянется к куче с десяткой.

— У меня только это, ребята. Надеюсь, пойдёт. — Он на секунду задумывается и вытаскивает яркий фантик. — И ещё мятная конфета, вдруг поможет.

Я невольно улыбаюсь. Кажется, я начинаю понимать, зачем мы всегда таскаем Лиама. Если он не болтает лишнего, а время от времени вставляет вот так — это разрядка для всей драмы.

— Отлично, — радуется Арес. — Пора объяснить правила. Моя игра называется «Меньшее зло».

Мы уставились на него.

Я уже жалею, что не ушёл.

— Знаете, как часто жизнь ставит перед выбором между двумя вариантами, оба хуже некуда, и приходится брать тот, что чуть менее отвратителен? Вот и всё. — Он скрещивает руки. — Я предложу два варианта. А вы выберете, какой предпочитаете, и выполните его на глазах у всех. Если откажетесь — выбываете и теряете ставку. Кто останется последним, забирает весь банк… двадцать одну тысячу десять долларов. Плюс мятная конфета, — добавляет с учётом вклада Лиама.

Хейвен рядом напрягается. Господи, как я хочу, чтобы выиграл кто-то из нас. Я уверен: даже Афина отдала бы деньги ей.

— Ну что ж, начнём. Северус Снегг, — выкрикивает Арес. Секунду никто не понимает, к кому он. Недовольное ворчание Аполлона даёт ответ. — Что выберешь: сбрить волосы или поцеловать Хейвен, большую любовь твоего брата?

— Чёртов мудак… — рычу я, подаваясь вперёд, чтобы схватить его за горло.

Арес даже не дёргается, словно ждал этого. К счастью для него, Аполлон меня удерживает. Гермес встаёт между мной и Хейвен.

— Уступи мне место рядом с ним. Нам пригодится сегодня. — Она подчиняется.

— Ну же! — усмехается Арес. — Волосы так дороги тебе? Что такого в стрижке? По-дружески скажу: не так уж они тебе и идут.

— А мне очень нравятся, — вмешивается Лиам, глядя на Аполлона с серьёзностью. — На твоём месте я бы не брился. Я бы поцеловал Хейвен.

Я беру слова обратно: присутствие Лиама абсолютно не нужно. Я сверлю его взглядом, и он съёживается, беззвучно изображая извинения.

К чёрту Ареса. К чёрту их семейку. И к чёрту эти игры.

Я провожу руками по волосам, глубоко вдыхаю и говорю:

— Поцелуй её. Ты мой брат. Я доверяю тебе.

— Что? — ошарашенно выдыхает Хейвен. Честно говоря, я сам удивлён не меньше.

Аполлон смотрит так, будто я велел ему раздеться догола.

— Хайдес, ты с ума сошёл?

— Мы должны выиграть, помнишь?

Он треплет волосы, перекладывая пробор то туда, то сюда, так что они сбиваются в спутанную копну. Вид у него нелепый. В конце концов он вздыхает.

— Нет, я не могу её поцеловать. Она твоя девушка. — И, прежде чем я перебиваю, добавляет: — Я делаю это из уважения к тебе и к ней.

— Скукотища, — язвит Арес. — Я бы её поцеловал без колебаний. — Подмигивает Хейвен, но она смотрит только на меня.

— Конечно, — спокойно отвечаю. — И знаешь, что потом бы не билось? Твоё сердце.

Арес уже открывает рот, но Афина резко обрывает:

— Хватит! — Она смотрит на Аполлона. — Так что решаешь? Нам искать ножницы?

— О, нет, — вмешивается Арес. Он вытаскивает из-за спины чёрный рюкзак. Копается и достаёт электробритву. — Вот они, готовы.

Этот ублюдок всё продумал. Интересно, что ещё у него там.

Аполлон смотрит на предмет, будто на дохлое животное. Моё терпение на исходе. Я бы и сам взял да сбрил ему голову — если бы он не проявил такую верность.

— Я выбываю, — объявляет он.

Арес выжидает, будто Аполлон ещё может передумать. Пожимает плечами и убирает электробритву.

— Как хочешь.

— Мы можем побыстрее? — Афина недовольно фыркает, вытянув вперёд голые ноги. На ней короткая юбка и без колготок. Её способность не мёрзнуть всегда поражала. — Игры у тебя скучные.

Арес ещё тот засранец, но она умеет задеть больнее. Я вижу, как у него ёрзает самолюбие — замечаю только потому, что не свожу с него глаз, и ловлю момент, когда он давит это и снова натягивает вызывающую маску.

— Посейдон, братишка, — продолжает Арес. — Что выберешь: остаться голым перед всеми или хорошенько пофранцузски поцеловать Лиама?

Лиам раскрывает рот. Посейдон морщится и взъерошивает свои голубые волосы:

— Лиам, ты мне симпатичен, но целоваться я пока не готов. Ничего личного.