Чтение онлайн

— Это была простая часть, — подтверждает Арес. — На ней всегда стопорятся эти тупицы из Стэнфорда. Только Лайвли могли пойти дальше.

Хайдес обменивается взглядами с братьями. Афродита кивает — мол, садись, слушаем, что он выкинет дальше. Чёрные глаза Ареса блестят — вспышки чистого безумия. Меня пробирает до мурашек, ладони мокреют. Я тру их о джинсы, пытаясь высушить.

Арес вырывает у Зевса бутылку и допивает остатки. Вместо того чтобы убрать, закидывает её назад через плечо. Грохот разлетающихся осколков перекрывает всё — и снова наступает тишина.

Два чёрных глаза впиваются в меня. По очереди должны быть Гера или Лиам, но Арес решает, что снова моя очередь.

— Коэн, — бормочет он, — что предпочитаешь: чтобы Посейдон потрогал тебе грудь с закрытыми глазами или чтобы я смотрел на неё, не прикасаясь?

Хайдес начинает рычать ещё до конца вопроса.

Я остаюсь внешне спокойной, но сглатываю — и Арес замечает этот выданный горлом жест. В голове — миллиард слов, которые я хотела бы ему сказать. Ни одно не приятное. Одно оскорбительнее другого.

Я ищу глазами Хайдеса. «Помощь» — не в смысле выбрать за меня, а просто молчаливую опору. И в ту секунду, как мои пальцы машинально тянутся к кромке свитера, распахивается дверь.

— На этом всё. Игры закончились, Арес.

Голос мужской, незнакомый. И в то же время… в нём есть что-то знакомое.

Я оборачиваюсь к залу, утонувшему во тьме. Ни звука. Значит, вошедший не двигается. Фигура тонет в темноте.

— Кто там ещё? — шипит Афина, прищурившись.

— Паршивое яблоко, — неожиданно отвечает Зевс. Он не всматривается в темноту — как и остальные Лайвли. Они все знают, кто пришёл. И мне это очень не нравится.

Щёлкает выключатель. Возле входа, у двери, вспыхивает маленький свет. В проёме стоит парень — чуть старше меня на вид, с тёмно-каштановыми волосами. Резкие черты, очень тонкие губы — и такие большие, гипнотические глаза, что я вижу их даже отсюда. На нём чёрный, элегантный костюм с молниями, нашитыми в случайных местах. Высокий и худой, ноги как у модели, худые пальцы.

Он скрещивает руки на груди и плечом опирается о косяк:

— Игры окончены, — повторяет.

— Нет, — возражает Арес.

Его «нет» растворяется: Зевс вскакивает, уставившись на незваного гостя, будто собирается кинуться на него. И тогда незнакомец вытаскивает из внутреннего кармана пистолет. Направляет на Зевса и снимает с предохранителя:

— Сделаешь ещё шаг — я спущу курок, Зевс.

Лиам визжит так пронзительно, что даже гость теряется на секунду. Я хватаю Лиама за руку и шепчу что-то успокаивающее, хотя сердце лупит в груди, и мне тоже страшно. В этом парне есть что-то, что подсказывает: он не хочет никого ранить. Но так близко к себе пистолет я ещё не видела.

Зевс поднимает ладони, ясно и открыто, и отступает, снова опускаясь на место.

— Кто ты? — нахожу в себе голос.

Парень чуть поворачивает голову — ровно настолько, чтобы дать понять: он смотрит на меня.

— Я? Тот, кто оставлял тебе записки. И кто по ошибке чуть не придушил тебя в планетарии, — говорит как ни в чём не бывало. — Прости, между прочим.

— Ни черта я тебя не прощаю, без всяких «между прочим», — влезает Хайдес. — Что тебе от неё надо?

Теперь, когда он признался, мой мозг выходит из ступора. Я безошибочно узнаю голос: особый, мелодичный, аристократический — и всё же юношеский.

После всего этого времени передо мной — тот, кто шифровал записки. Кто предупреждал о Перси, то есть об Аресе. Но зачем? И главное — почему он хочет остановить его игры?

— Это всё равно не ответ, — добавляю. — Кто ты?

Он опускает пистолет, но держит наготове — на случай, если кто-то рискнёт приблизиться.

— Меня зовут Дориан.

Я каменею. Дориан. Самое обычное имя. И по-прежнему ничего не ясно. Зато у меня за спиной Зевс усмехается, зло и тихо:

— Сын… твою… — бормочет.

— Зачем ты прерываешь игры? — давлю я. Я ему благодарна — но не понимаю ничего.

— Ты и не можешь их прервать, — вновь обретает голос Аполлон, хотя и отступил, видимо, из-за оружия. — У них же те же самые «семейные» правила: остановить игры может только член семьи.

— О, я не уточнил, — Дориан смеётся. — Я тоже член семьи. Арес — мой брат. Дома меня зовут «Дионис», в курсе?

У меня челюсть готова удариться о пол. Я отпускаю руку Лиама — он уже не боится, а также потрясён, как и я — и смотрю на Ареса и остальных. Лица не разбираемые. Из оставшихся Лайвли только Афродита и Гермес явно выдают удивление.

— Как мы и говорили, — продолжает Зевс, — он паршивое яблоко семьи. Мы его годами не видели. Украл у мамы с папой миллионы и сбежал.

Дионис громко фыркает:

— И что, я не прав? Вы вообще видели, какая мы семейка психов? Я не хотел иметь с вами дел. И тем более — таскать это дурацкое имя «Дионис». Мне было восемнадцать, Гиперион с Тейей открыли нам доступ к деньгам, вот я и воспользовался случаем, уехал и начал новую жизнь во Франции.

— И зачем же вернулся? — спрашиваю. — Раз там так хорошо…

— Потому что, как ни крути, я люблю братьев. Я пытался увезти их с собой, но они отвернулись. Тогда я принял это за предательство. А сегодня думаю, что они просто рабы этой семьи и не понимают, что могли бы освободиться от её безумий. — Он поднимает на меня пистолет, лишь указывая им. — То, что делает с тобой Кронос, — одно из них, Хейвен.

Тело Хайдеса тут же встает передо мной щитом:

— Опусти пистолет. Немедленно!

Похоже, Дионис только сейчас осознаёт, что поднял его. С нервным смешком прибирает оружие:

— Боже, не специально. Ты защитничек, Малакай, да?

— Дионис, давай поговорим без публики, — на сей раз спокойно вступает Посейдон. — И без оружия.

— Кайли, ты же знаешь, я не могу приближаться к вам. Стоило попробовать — вы почти сдали меня Гипериону и Тейе.

Кайли? Значит, у Посейдона тоже второе имя — как у Хайдеса Малакай.

— Мама с папой — не Кронос и Рея, — защищает их Зевс. — Они правда дали нам любовь и уважение. А ты их предал. Ты должен им кучу денег и вернёшь. Я возьму тебя за шиворот и притащу к ним, уверяю…