Чтение онлайн

Здоровенный. Я таких ещё не встречал. Корявые каучуковые деревья ему по грудь, он раздвигает их, как водоросли, и сам оброс чем-то вроде водорослей — не то шерстью, не то какой-то паразитической ботаникой. От его рыка готовы встать дыбом все волосы на теле, но не встают. Им некогда.

Хвост бросается влево, а я вправо, на бегу освобождаясь от рюкзака. Гляпа меня сейчас не интересует, а Вычет дальше всех от псевдогиганта, авось сам успеет сориентироваться. Псевдогиганты тупы, их надо валить с нескольких огневых точек, обязательно рассредоточенных. На этом выигрывается время — псевдогигант не может сразу решить, кого атаковать в первую очередь, и с ревом топчется на месте почём зря, расстреливаемый спереди, справа и слева.

— Не в голову! — кричу я. — В шею!

В шее у псевдогиганта, как у всех порядочных позвоночных, таятся артерии, а стрельба в голову малополезна: при всей массивности псевдогигантовой башки в ней удивительно мало мозгов, а череп толстый, не всякая пуля его возьмёт. Глазки тоже маленькие, трудно попасть. Можно палить по туловищу, но это долгая канитель, псевдогиганты на редкость живучи. Шея лучше всего.

А вот и вертолёт. Он идёт совсем низко — пилот, как видно, отчаянный парень. Куда ж ты летишь, сволочь? Ворону тебе в воздухозаборник, ракету в топливный бак! Самое время менять диспозицию и, уж конечно, дислокацию. Крича что-то несусветное, поворачиваюсь и бегу навстречу вертолёту, но, конечно, чуть вбок, чтобы не угодить под пулемёты. Что я ору? Не знаю. Сам себя не слышу. Но вижу, как Вычет тоже улепётывает прочь, и чую, что Хвост и Гляпа делают то же самое, разбегаясь веером. Никто из нас не сделал по псевдогиганту ни одного выстрела.

Рев винтов тонет в грохоте — вертолёт открывает пулемётный огонь. Ответный рёв псевдогиганта я слышу не ушами — всем телом. Вот это номер! — пилот открыл огонь по псевдогиганту, а мы целы! Рефлекс сработал, наверное. Молодой пилот, это точно. Когда прямо перед тобой из леса встаёт этакая махина, палец сам стремится утопить гашетку. Падаю, перекатываюсь на спину, веду стволом автомата и не знаю, кого мне угостить очередью. Может, лучше бежать дальше во всю прыть?

А куда? Кусты, что на той стороне проплешины, не важные, в них не спрячешься, и аномалий вокруг полно…

Клочья! Клочья летят из груди псевдогиганта, и вдруг он делает то, на что я никогда не считал псевдогигантов способными, — прыгает вперёд и вверх, как Кинг-Конг, доставая чудовищными лапами зависший на месте вертолёт. Удар. Треск. Одна лапа псевдогиганта, срубленная винтом, летит в сторону, туда же летят обломки лопастей, и туша чудовища грузно валится на поляну, а вертолёт с воем падает в каучуковый лес и секунду спустя взрывается, подбрасывая к небесам шар клубящегося пламени. Финита. Нет вертолёта. Псевдогигант слабо шевелится, но, по сути, уже мёртв. У него не только вспорота пулями грудь и отрублена рука — он ещё получил лопастью поперёк морды. Картина неаппетитная.

Собираемся вместе. Всех колотит, даже Хвоста, хотя он старается держаться бывалым парнем — подумаешь, мол! Даже меня трясет. Вычет что-то бормочет.

— Что? — Я почти кричу. Оглох.

— Барон Мюнхгаузен, — говорит он громче. — Между крокодилом и львом.

В сердцах крою его по матушке. Если не можешь сказать ничего дельного, так и молчи в тряпочку, умник очкастый!

Ночуем у Радара.

Вернулись до темноты. Идти назад, естественно, оказалось много легче, Зона не наставила новых подлянок на разведанной дороге. Если честно, я сознательным усилием воли заставил себя вернуться к Радару. Странно, но факт: мне уже не хотелось возвращаться. Пусть трясло меня, пусть пугала ночёвка на подступах к ЧАЭС — мог я идти дальше и чувствовал это. Внезапно как-то ощутил: могу и хочу. Остальные, правда, этого не ощутили, и я смирился.

Горит костёр, и дым ходит по кругу, заставляя каждого из нас поочередно кашлять и тереть глаза. Дров достаточно, успели собрать запас на всю ночь. Ночуем на открытом месте — так безопаснее. В подземелья этого объекта я и днём не сунусь, не то что ночью, хватит с нас ужасов Агропрома, а Хвост тем более туда не рвётся. Под защитой обгрызенной стены единственного худо-бедно уцелевшего здания — увольте. Хорошо, конечно, когда хотя бы за одно направление можно быть спокоен, но так могут думать только новички, не видевшие, как со стены на жертву прыгает снорк. Ближние подходы к костру мы как могли защитили — натаскали камней и трухлявых брёвен, навтыкали ржавых арматурин наклоном наружу. Чепуха это, а не защита, но утопающий за что хватается, а? За арматурину, хе-хе.

— Дежурим парами, — объявляю я. — Кто первый?

— Жребий бросим? — предлагает Хвост.

— Валяй. Монетка есть?

— Давай на спичках.

Вытягиваю короткую — нам с Вычетом караулить первыми. Хвост демонстрирует мне вторую спичку — длинную. Всё, мол, честно. Не верю я ему. Наверняка смухлевал, а поймать его не могу.

— Ладно, спи… Погоди, а где твой контейнер?

— На поле бросил, — безмятежно отвечает Хвост. — Завтра пойдём, подберём.

— Ты бы ещё автомат там бросил…

Ставлю пять к одному: завтра на том поле мы не найдём никакого контейнера с артефактами. Хвост умудрился незаметно прикопать его в только ему одному известном месте, а завтра будет суетливо искать, ныть о пропаже и ругаться чёрными словами.

Наплевать. Спать хочется. Устал. Минувший день был не из лёгких.

Вычет молчит — кажется, надулся. А не болтай что ни попадя — не будешь послан. Потом он всё-таки спрашивает:

— Псевдогиганты — они плотоядные?

— Ты же с биологами общался, не выяснил, что ли? — фыркаю я.

— Это не выяснил. Другие темы были.

— А хрен их знает, — сознаюсь я в невежестве. — Всеядные, наверное. Что в пасть попало, то и жрут. На такую тушу в Зоне никакой плоти не хватит.

— Они устойчивы к пси-излучению?

— Мутанты к нему вообще довольно устойчивы, — просвещаю я напарника, — а псевдогиганты ещё и тупы. В их черепах и выжигать-то нечего.

— Понятно, — говорит Вычет и вновь замолкает.

У меня слипаются глаза. Мне даже нравится, что дрова сырые, — у дежурного есть занятие: раскладывать ветки у костра для просушки и питать огонь только подсохшими. Встаю, подбрасываю в костёр пару веток, и на минуту становится легче. Надо завтра же дойти до Монолита. Надо! Иначе Зона возьмёт меня измором. Если протянуть ещё сутки, то до Монолита я, может, и дойду с языком на плече, а сил на обратный путь уже не останется… Нет, что за чушь! Я ведь не пойду к самому Монолиту и Вычета не пущу. Да ведь он лучше меня понял, что Монолит не имеет к Исполнителю Желаний никакого отношения! Ну, тогда пошарим, поищем возле Четвёртого энергоблока этот самый Исполнитель… Не найдём, конечно, не верю я в него. В смысле, надеюсь на чудо, как все, а умом не верю.

А Вычет… верит?

Раз пошёл за мной — наверное, верит. Что ещё ему остаётся? Я думал, выздоравливает парень, скоро можно будет поворачивать оглобли назад, но сегодня посмотрел на него и понял: каким я его нашёл в Новосибирске, таким он и остался. Такие мозгляки, как он, как раз самые упёртые. Что он делать будет без меня, без Зоны, без надежды? Отними у него надежду — потоскует немного и в петлю полезет. Тут не ходи ни к доктору, ни к гадалке — всё невооружённым глазом видно.

В армии парень не служил, вот что я скажу. Это тоже диагноз. Из меня, лоботряса, срочная служба человека сделала, хотите верьте, хотите нет. И всё у меня в порядке, и дурных мыслей в голове не имею. Нормально живу, не хуже других. А что в Зону снова потащился и родственника с собой поволок — это мой каприз. Или ностальгия, а может, даже хобби, называйте как хотите. Отними у мужика хобби — он себе другое хобби найдёт. Отними другое — водка сойдёт за хобби. Ада мне грандиозный скандал устроит по возвращении, она этого не понимает…

Опять глаза слипаются. Ну хоть бы шорох какой послышался неподалеку! Нет, какое-то шуршание в развалинах слышится, доносится, наверное, из подвалов, но оно уже давно слышится и вряд ли чем-нибудь нам грозит. Ещё тихое «бур-бур-бур» иногда долетает оттуда же и тоже приелось. Реальная угроза уже проявилась бы.

— Слушай, — говорю, борясь с сонливостью, — а почему ты не остался в Штатах?

— А зачем? — вопросом на вопрос отвечает Вычет. — Мне и дома хорошо… было.

Ну да, хорошо ему с его зарплатой! Хотя он вроде какие-то гранты получал, деньги у него, наверное, были. За параплан-то с моторчиком платил он, а я только выбирал товар… А что до его ненаглядной Кати, то в Америке от лейкемии мрут точно так же, как у нас. Может, не так скоро, если деньги есть, но излечиться — шанс призрачный.