Чтение онлайн

— Мне он не нужен. Мне деньги нужны. Много. Там у нас… ну, в общем, не важно. Земельный спор. Знаешь, сколько стоит участок у моря?

Сидору это не интересно.

— «Шнек» я продам тебе, — продолжаю импровизировать я. — По божеской цене продам. Ты только сейчас мне помоги. Еда, снаряжение… Главное — еда. И переночевать, конечно.

— Складно брешешь, — улыбается Сидор, и в этой улыбке жизнь моя или смерть. — Про «шнек» ты прямо сейчас придумал или заранее готовился?

— А вот дождись, когда вернусь, и тогда сам увидишь, что я выдумал, а что нет! — рычу я. — Не промахнись гляди. Другому продам — локти изгрызешь.

— Продашь, если вернёшься. А вернёшься, если тебе очень-очень повезёт. Если Зона тебя, дурака, с твоим горемычным вдовцом подпустит к Монолиту. И выпустит с целыми мозгами. — Сидор загибает пальцы. — А выпустит она тебя… ну или не выпустит, если парни дадут тебе уйти отсюда. Хм. В принципе я мог бы попросить за тебя, но для этого ты должен быть очень убедителен. Очень.

— К Монолиту пойдёт один Вычет, — импровизирую я. — «Шнек» лежит в другом месте. Поблизости, но в другом. У меня есть шанс.

— А может, «шнек» лежит в твоём контейнере? — вроде бы шутит Сидор, а на деле прокручивает в голове варианты и пытается проверять их на ходу. Попал почти в точку. «Шнек» мы прикопали поблизости от лагеря.

— А ты сходи проверь.

Сидор молча наливает мне и себе. Ох, не хочу я больше пить… а придётся. Сидору нужен небольшой тайм-аут — обмозговать. Ну, пусть себе думает, а я попытаюсь понять ход его мыслей. Во-первых, я мог сказать правду и «шнек» реально существует. Дьявольский соблазн. На «шнеке» Сидор заработает больше меня. Тут есть два варианта. Первый: кликнуть кое-кого и силой выбить из меня сведения. Но нет никакой гарантии, что и с отбитыми почками я укажу правильное место, а не какое-нибудь другое… откуда не возвращаются. Второй вариант: поверить мне и спонсировать наш поход к Монолиту, изобразив дело так, будто я сам удрал. Второй вариант как будто надёжнее, но…

Существует ещё «во-вторых»: я мог соврать, и тут опять-таки два варианта, зависящих от того, в чём заключается моё вранье. Первый: никаких «шнеков» в Зоне не существует, а Зов, напротив, имеет место. Второй: «шнек» существует и находится у меня. Это похоже на правду, потому что в качестве вранья никуда не годится — слишком уж неправдоподобно. Второй вариант тоже распадается на два: Зов есть и Зова нет. Предположим, что он есть и дружище Чемодан находится под его влиянием. Тогда — что? Выходит, Зона, когда ей нужно, действительно умеет целенаправленно вести себя — в частности, с умыслом подсовывает нужным ей людям полезнейшие артефакты. А в том, что сталкеру от «шнека» есть немалая польза, вряд ли стоит сомневаться. Значит — что? Самой Зоне нужно, чтобы эти два придурка доковыляли до цели? А если так, то полезно ли для здоровья мешать им? Наверняка нет. А если при всём при том Чемодан всё же вернётся и сдержит слово?… «Шнек» — это же состояние!

Примерно так я размышлял бы на месте Сидора, да только каждый из нас на своем месте, и этого не переменить. Разве я знаю всё, что известно Сидору? Разве люди мыслят одинаково даже при полностью идентичных входящих?

Сидор лезет толстыми пальцами в банку за огурцом. Не торопится, решает задачу. Господи, если ты есть в Зоне — помоги!

Он поднимает стакан. Смотрит в глаза.

— За твою удачу… сталкер.

Я просыпаюсь до рассвета. Хмель ещё не улетучился, но голова уже побаливает, несмотря на то, что Сидор расщедрился на обильный ужин — сам, скрипя протезом, приволок всякой снеди. Зато пойло осталось прежним. Не думал я, что за три года услаждения организма крымскими винами настолько потеряю форму… Но не блевал и мордой в шпроты не падал — это мы запишем в плюс.

Рядом сопит и посвистывает носом Вычет. Ничего ему без меня не сделалось — оказывается, Сидор велел кое-кому приглядывать, чтобы парня в баре не обижали. Мой напарник перенервничал только и голодным остался. Ладно, за завтраком наверстает.

Мы спим в подсобке бара. В ущелье между стеллажами, ломящимися от бутылок и консервных банок, на цементный пол кинуты два надувных матраса, и очень хорошо, что они надувные. Стало быть, не отсыревшие и без клопов. Я вдруг осознаю, что понятия не имею, какие они — клопы Зоны. Ни разу их не встречал, а может, просто не обращал внимания. Других насекомых это тоже касается, за исключением болотного гнуса и красной многоножки длиной в локоть, если только она насекомое. А ведь обе катастрофы на ЧАЭС хорошо врезали всякой живности по генам — достаточно посмотреть хотя бы на собак, лесных кабанов и бывший домашний скот. Не говоря уже о крысах, тушканах и некоторых монстрах, вылепленных Зоной из людей. Ну и где клопы-мутанты, тараканы-мутанты, муравьи-мутанты, шершни-мутанты? Что-то не видно. Оно, конечно, только к лучшему, особенно насчёт шершней…

Когда впервые, много лет назад, я задумался об этом, мне стало нехорошо. Воображение разыгралось не на шутку, и уже следующей ночью мне приснился чудовищный клещ, который во что бы то ни стало хотел впиться в меня. Учитывая, что клещ превосходил размерами крупную свинью, это была непростая задача. Он просто должен был надеть меня на себя, как перчатку. И знаете, он сделал это. Я страшно доволен, что сны — обман.

Вздремнул самую малость, а теперь не сплю, ворочаюсь. Трезвею. Разбередили душу Хвост с Сидором, дьявол их забери с вопросами их неуместными! Но ведь и впрямь странно всякому постороннему: чего ради я вернулся в Зону? Так просто и не ответишь. «Захотелось» — это ведь не ответ. И почему захотелось так внезапно? Жил нормально, зарабатывал на курортниках прилично, на жизнь хватало, о Зоне старался не вспоминать. Правда, во сне она мне, бывало, снилась, но ничего хорошего я в тех снах не видел. Орал со сна, бывало, Ада шарахалась, пока не привыкла… И работа мне была в удовольствие — сам раствор месил, сам укладывал блоки из ракушечника, и росла пристройка для сдачи внаём, а историю и географию Крыма я вызубрил так, что добрую половину экскурсоводов заткнул бы за пояс. Разве я не был доволен жизнью? Насчёт полного счастья врать не стану, но ведь счастье — это дело мимолётное. Хлоп — возникло, хлоп — пропало. Какой-то особенной любви с Адой у меня тоже не было, однако я вполне устраивал её, а она — меня. Встретились два одиночества, совокупились — понравилось. Ну и давай притираться друг к другу. Ничего, притёрлись. Я вне Зоны пьяным ни разу не напивался, и руки у меня всегда росли откуда надо, и голова, какая ни есть, всё же на месте — чего ещё надо одинокой вдове? Ну и я привык, оттаял, размяк — домашний уют, это, знаете ли, не хрен собачий. Это то, при мысли о чём любой сталкер хоть раз в жизни да вздыхал тяжко, слюну сглатывая…

Чёрта лысого Зов Зоны, если он вообще существует, может покрыть расстояние в восемьсот километров! Если бы это было возможно, то вся Земля стала бы чем-то вроде Зоны или хотя бы находилась под её контролем, — но чего нет, того нет. И легенда о Хозяевах Зоны, о пресловутой группе «О-сознание» — не более чем байка, вроде мифов Древней Греции. Сидор, может, отчасти и прав: нет дыма без огня, мифы не на пустом месте возникают, и очень может быть, что существовала когда-то некая группа учёных чудиков, возможно, даже кем-то спонсируемая… ну и что? Не знаем мы разве, как пропадают в Зоне группы ротозеев? А какие силы пришлось привлечь, чтобы ту, прежнюю Зону вокруг ЧАЭС превратить в нынешнюю, это ж вообще страшно подумать! Откуда взялась аномальная энергия и что она вообще такое? Короче, нет никаких Хозяев — есть просто Зона. Может, она живой сверхорганизм, откуда мне знать? Может, ещё чего. Но глаз в Коктебеле она точно не имеет и не могла найти меня и позвать.

А если бы даже позвала — я что, себя не контролирую? Так и звала бы, пока это ей не надоело бы. Уж я как-нибудь перетерпел бы этот самый Зов.

Нет его. Просто-напросто у меня шило в заднице. Зря я думал, что его нет. И мозги, как видно, с приветом. Одна неправильная извилина. По-научному — рудимент. Ему бы тихо вести себя, а он взял, да и заработал. Да ещё письмо пришло от двоюродного брата из Новосибирска, самое обыкновенное письмо в конверте с маркой. Между делом брат писал о Вычете, то есть о Славке Пинском — горе, мол, у него, жена умерла, молодая совсем, парень совсем плохой стал, места себе не находит. Большая любовь была у них. Я письмо Аде показал — та повздыхала и предложила: а пригласи-ка ты его сюда хоть на недельку, пускай развеется. Мало ли что зима на носу. В куртку запахнется, по горам побродит — оно способствует. Всё легче, чем одному в пустой квартире сидеть, никчемность свою ощущая… Я написал. Потом вдруг загорелся: а вот возьму, да и сам смотаюсь в Новосибирск! Почему нет? Я три года без отпуска. Не к морю же мне ехать в отпуск: море — вон оно, за окном плещет.

Ада в восторг не пришла, но, повздыхав, согласилась. Она не собственница — понимает, что такой, как я, собственностью быть не может. И я поехал. Я и думать тогда не думал, что меня вновь занесёт в Зону!

Когда же я решил, что так будет лучше для нас обоих? Когда увидел Славку в таком виде, что краше в гроб кладут? Когда понял, что отдых на море его не прельщает? Когда напоил его и испугался, что он в пьяной истерике выбросится с балкона? Не помню. Но именно там, на его квартире, меня вновь потянуло испытать уже сто раз испытанное, а может, не сто, а двести. Мне четвёртый десяток пошёл, а что я видел? В смысле, что я в Зоне видел? Помойки на окраине? Бар «Харчи»? Не смешите. Саркофаг — видел один всего раз, да и то издали в бинокль. Но это ладно, я бы перетоптался, если бы не Славка. Нельзя его было оставлять в таком состоянии, очень уж любил он свою Катю. Ему, бедолаге, и математика-то не мила стала. Готовый пассажир-безбилетник на тот свет. И тут меня словно в затылок тюкнуло: клин клином вышибают. Прогуляемся в Зону. Не всё ли равно, где пропадать без пяти минут самоубийце? А польза вполне может быть. Само собой разумеется, я не верил в то, что плёл Славке насчёт Исполнителя Желаний, или Монолита, да и он не сразу поверил. Я рассказывал легенды, травил байки, а он издевался над ними зло и метко. С умом у парня от горя ничего не сделалось; ум и настроение — вещи разные.

Я смекнул и посоветовал ему провести натурный эксперимент на себе. Чего уж там — хата сгорела, нехай горит забор. Что он теряет — жизнь? А дорожишь ли ты своей жизнью, Славик? Что-то не похоже. В Зоне, во всяком случае, есть надежда. Крохотная. Микроскопическая. И наверняка с какой-нибудь подлостью, как вся Зона. Но надежда. Понимаешь ты, нытик, — надежда! Здесь сиднем сидеть да на могилу ходить — этим ведь Катю не вернёшь…

Не уговорил я его. Тогда — каюсь — побил маленько, только чтобы в чувство привести. Шум вышел, соседи милицию вызвали, и просидел я в «обезьяннике» сутки. Сидел и боялся, как бы Славка без меня не додумался наложить на себя руки. Но обошлось. Однако он по-прежнему ни в какую: отстань, мол, без тебя плохо, а с тобой тошно, уезжай в свой Коктебель, возводи там на своем участке ещё одну пристройку хоть в десять этажей…