Чтение онлайн

– Вот тебе на, - изумленно отодвинулся от нее Бешеный.
– А почему это тебя так удивляет? Я вроде как не собирался помирать, насколько я помню.

– Но этот полицейский, этот лейтенант, он сказал, что ты пытался вырваться из города и перевернулся на машине, машина загорелась...

– Я перевернулся на машине? Ну ты меня уморила. Да я колеса чувствую лучше, чем собственные ноги. Наверное, этот фараон что-то задумал, вот и решил запудрить тебе мозги. Может, надеется, что ты побежишь ко мне проверять, правду ли он сказал, а он тебя выследит?

– Может быть и так, - задумчиво сказала Мери, глядя на О'Нила каким-то странным взглядом.

– Да что с тобой в самом деле?
– забеспокоился тот.

– Да нет, ничего. Просто рада, что с тобой ничего не случилось. Может, это кто-то другой удирал от полиции и перевернулся на машине, а они приняли его за тебя.

От этого предположения ее почему-то начал бить такой нервный смех, что Бешеный с силой тряхнул ее за плечи.

– Тише ты. Всю улицу разбудишь. Давай-ка уберемся отсюда, пока меня кто-нибудь не засек.

Он пересел за руль и мягко тронул машину с места.

– Видала, какая красавица?
– похвастался он, любовно хлопая рукой по приборной доске с множеством циферблатов и экраном встроенного телевизора.
– А ход у нее какой, чувствуешь? Я ее час назад позаимствовал, так что до утра не хватятся, а утром я уже буду далеко.

– Тебе не дадут выбраться из города, если они не отменили на тебя розыск, - думая о чем-то сказала Мери.

– А я их и спрашивать не буду. У этой игрушки полный бак бензина и скорость полтораста миль в час. Пусть попробуют поймать меня на ней. Хотел бы я посмотреть, как это им удастся. Ты-то сама не передумала? Ты, правда, хочешь уехать со мной?

– Ну, конечно, дурачок, почему ты спрашиваешь? Когда ты приедешь в Акапулько, я уже буду ждать тебя там. Все будет, как мы договорились.

Бешеный вел машину неторопливо, чтобы не привлекать внимание патрульных из дорожной полиции. Внезапно он засмеялся:

– Знаешь, когда я в тюрьме узнал, что ты вышла замуж. так я чуть с ума не сошел.

Пока не получил от тебя того письма, все лежал на койке, думал, как же я буду жить без тебя.

– Но ведь жил же там пять лет без меня?

– Да, жил, но мне ничего другого не оставалось. Я сам выбрал эту жизнь. Но если бы я знал тогда, пять лет назад, что ты затеяла убить Гаррисона, я ни за что не пустил бы тебя за руль.

– Этот ублюдок на людях назвал меня дешевой потаскушкой и, ты думал, что я это оставлю безнаказанным? Плохо же ты меня знаешь!

В лице Мери появилось что-то жестокое, верхняя губа ее приподнялась, обнажив мелкие белые зубы, и вся она напоминала сейчас какого-то хищного, очень опасного зверька. Джефф, украдкой поглядывающий на нее в зеркальце, отвел взгляд и печально сказал:

– Я наверно, и впрямь плохо тебя знаю. Как я бесился и ревновал тебя, когда ты рассказала мне про своего мужа, как он любит тебя, какой он щедрый, как добр к тебе. Я подумал, что ты любишь его, а ты вдруг предложила этот план с кинокамерой. Может, ты ненавидела его все эти годы? Ведь нельзя же убить человека, которого любишь?

– Ты просто ничего не понимаешь. Я действительно по-своему любила Дика, но он заслонял мне жизнь. Ну как тебе это объяснить? Ну вот представь, что ты хочешь строить себе дом и нашел для него отличное место, но там растет большое дерево и заслоняет это место от солнца Тебе может очень нравиться, это дерево, оно может быть прекрасно, но оно заслоняет от тебя солнце, к тому же тебе нужна древесина для постройки дома. И ты срубаешь это дерево, хотя тебе его очень жалко. Теперь понял?

– Но ведь ты же любила его, - тупо повторил Джефф, не в силах что-то осмыслить.

– Что ты заладил, как попугай: любила, не любила. Да, любила, но еще больше я люблю свободу и ненавижу всякую зависимость, а с ним я была не свободна. На черта мне его деньги, если я не могу тратить их на что хочу, вот хотя бы на тебя? Зачем мне красивый дом, если я не могу приводить туда, кого хочу? Зачем мне все это, если я не могу жить так, как нравится мне, слышишь, мне, а не кому-то другому. Я не собиралась провести всю молодость на кухне, ублажая изысканным меню своего мужа, единственное достоинство которого в том, что он меня любит. В наше время любовь недорого стоит, к тому же почему ему было не любить меня? Я молода, красива и в постели могла заставить его почувствовать себя суперменом. Да он просто обязан был любить меня. Постой, притормози вон у того бара, я куплю тебе сандвичей на дорогу. Неизвестно, когда ты теперь сможешь поесть. Заодно и кофе принесу. А ты посиди в машине, тебе сейчас лучше не высовываться.

Бешеный притормозил у входа, и Мери вошла в ночной бар, уютно помигивающий неоновой рекламой над дверью. Появилась она через несколько минут, неся в одной руке завернутые в салфетку сандвичи с ветчиной, а в другой пластмассовый стаканчик с дымящимся кофе.

– На, пей, тебе сегодня всю ночь ехать, еще заснешь за рулем. И сандвич возьми, а то совсем исхудал.

Бешеный откусил кусок ветчины с булкой, отхлебнул из стаканчика и поморщился.

– Ну и вкус у этого кофе, какой-то плесенью отдает.

– Ладно, пей уж какой есть. В Мексике будешь пить настоящий.

Мери остановившимся взглядом смотрела, как Джефф пьет кофе, потом, словно убеждая сама себя, сказала:

– Я думаю, что когда-то Бог дал всем людям счастья поровну. Но одним этого показалось мало, а другие и свою-то долю не могли удержать в руках, - так и пошло с тех пор - кто-то становился счастливее за счет другого. Счастье ведь не берется ниоткуда - его надо у кого-то отобрать, если ты хочешь себе лишний кусок.

Мери с усилием отвела взгляд от Джеффа, посмотрела на часы и заключила тусклым, безжизненным голосом:

– Дику просто не повезло. Он, что называется, попал под колесо и его переехало.

Это не я - это его судьба. У каждого ведь своя судьба и от нее не убежишь.

Джефф допил кофе, выбросил пластиковый стаканчик в окно машины и включил зажигание.

– Подбросить тебя до дома?

– Нет, зачем тебе рисковать без крайней нужды. Я доберусь сама. До свиданья, милый, до встречи в Акапулько.

Мери обняла Джеффа, прижавшись к нему всем телом, и в этот момент яркий свет фар ударил ей в лицо. Дверцы подъехавшей полицейской машины открылись с обеих сторон и два полицейских в форме ступили на тротуар.

Реакция Бешеного была мгновенной. Он бросил вперед мощную машину с такой скоростью, что у Мери голова резко дернулась назад. Не будь у сиденья подголовника, она наверное, сломала бы себе шею. Бешеный, не снижая скорости, свернул направо, потом в переулок налево и через проходной двор вырвался на Лексингтон-авеню. Оглянувшись, он удовлетворенно констатировал:

– Оторвались. Придурки, думали взять меня в машине. Ставлю десять к одному, что они потеряли нас еще на первом повороте.

Мери, с тревогой присматривающаяся к побледневшему лицу Джеффа, стараясь говорить ровным тоном, попросила: