Чтение онлайн

– Вы говорите о Ричарде Типпете?

– Да. Он ведь ничего не знал об этой стороне деятельности принадлежащей ему фирмы. Отец ему ничего не рассказывал, справедливо опасаясь его порядочности, и Дик даже после того, как стал главой фирмы, оставался в полном неведении. Всей контрабандой руководил Стив Брюкнер. Меня он не опасался - знал, что у меня самого рыльце в пушку, а вот Дика - Дика он боялся. Тот и в детстве никогда не мог солгать, даже если очень нужно было, таким он и вырос. Если бы Дик узнал об этих темных делишках Брюкнера, он не задумываясь сообщил бы об этом в полицию.

Поэтому я и думаю, что попытка убить жену Ричарда - дело рук Брюкнера. Мери сказала мне по телефону, что должна была по просьбе мужа заехать в Риме в художественные мастерские и ознакомиться с их работой. Брюкнер испугался, что она что-то увидит, о чем-то догадается и решил убрать ее. Возможно, что ее смертью он надеялся одновременно запугать Дика.

– Ну что же, мистер Эплгейт, - задумчиво сказал Джек Дуглас, вставая и пожимая старику руку.
– То, что вы мне сейчас рассказали, очень интересно, и я обещаю вам досконально во всем разобраться.

Выходя из здания, Джек столкнулся с соседом Эзры Эплгейта, поднимающимся по ступенькам крыльца, и подумал, что тот отсутствовал ровно столько, сколько было нужно, и вернулся лишь когда разговор с Эплгейтом закончился.

Брюкнер, которому Дуглас позвонил по телефону, согласился встретиться с ним у себя дома, за городом. К удивлению лейтенанта, он оказался совсем не таким, каким тот представлял его, судя по низкому хрипловатому голосу. Он был невысоким, щуплым с обширной лысиной на темени, но зато с длинными, крашенными в каштановый цвет волосами на затылке, свисающими жиденькими прядями на широкий воротник пижонского бархатного пиджака цвета детской шалости, элегантно сочетавшегося с бархатными же черными брюками. Из нагрудного кармашка пиджака на добрую ладонь высовывался ярко-желтый фуляровый платок, свернутый с продуманной художественной небрежностью. Довершали этот полутеатральный наряд коричневые туфли на толстой подошве и высоченном каблуке и ярко-красные шелковые носки.

Джек Дуглас, с насмешливым изумлением рассматривающий этого уникального Нью-йоркского колибри, вдруг словно споткнулся о пристальный, оценивающий его взгляд прищуренных, умных глаз Стива Брюкнера. "Эге, - подумал полицейский, - а ты, похоже, та еще птичка. Во всяком случае, не колибри, скорее, коршун в маскировочном оперении". Брюкнер шестым чувством человека, находящегося настороже, понял, что его опереточный костюм не произвел обычного обезоруживающего действия на гостя, и сразу перешел к делу, сухо спросив:

– Если я правильно понял вас по телефону, вы расследуете обстоятельства смерти мистера Типпета, лейтенант?

– Обстоятельства убийства Ричарда Типпета, - с нажимом уточнил полицейский, без приглашения усаживаясь в глубокое кресло, стоявшее в углу претенциозно обставленной гостиной.

– Да, конечно, - легко согласился с ним Брюкнер.
– Но чем я могу быть вам полезен в этом благородном деле?
– он явно издевался над полицейским, и тот это принял к сведению.

– Я хотел бы поговорить о деятельности принадлежащей вам фирмы, сказал Джек Дуглас, наблюдая за выражением лица Стива Брюкнера.

– Фирма принадлежит не мне, - живо откликнулся тот.
– После смерти мистера Типпета она принадлежит его жене.

– Я имел в виду созданную вами преступную фирму по продаже в Соединенных Штатах краденых произведений искусства.

– Вот как, - неопределенно сказал Брюкнер и со скучающим видом зевнул, еле успев прикрыть рот рукой.

Джек Дуглас вдруг почувствовал, что сидящий напротив него маленький, нелепо одетый человечек нисколько его не боится. Понял это и растерялся от своего открытия. Профессиональный опыт подсказывал ему, что такое спокойствие преступника, как правило, означает неуязвимость его позиции с точки зрения закона.

– Я вижу, мистер Брюкнер, - попробовал продолжить атаку Дуглас, - что ваша собственная судьба вас нисколько не волнует, а ведь она сейчас в ваших руках.

– Вот именно, - довольно невежливо перебил его хозяин дома.
– Моя судьба и сейчас и всегда в моих руках, но никак ни в ваших.

– А вы не боитесь...

– Нет, - опять прервал Джека его визави, - никого я не боюсь, а уж вас меньше всего. Ладно, лейтенант, не буду мистифицировать вас и тратить понапрасну ваше и свое время, проясню для вас ситуацию. Во-первых, вы из отдела расследования убийств, так что делами моей фирмы, как вы изволили выразиться, заниматься не будете, во-вторых, о том, что вы виделись со стариком Эплгейтом, и о содержании вашей беседы я узнал еще до того, как вы покинули дом престарелых.

Джек Дуглас вспомнил внимательные глаза суетливого соседа Эзры Эплгейта по комнате и все понял.

– Да, да, - усмехаясь проговорил Брюкнер, наблюдая за ним, - я всегда предполагал, что мой бывший шеф когда-нибудь разговорится и заранее подстраховался на этот случай. Мне это обходится всего в полсотни ежемесячно, зато я знаю обо всех, кто приходит к Эплгейту, и о чем они с ним говорят.

– Слушайте, Брюкнер, - предупредил полицейский, - если с Эзрой Эплгейтом что-нибудь случится....

– Да бросьте, лейтенант, - досадливо отмахнулся маленький человечек, вы меня прямо за какого-то профессионального убийцу принимаете, а я за всю свою жизнь даже не ударил никого ни разу, хотя меня самого в детстве постоянно лупили мальчишки, зная, что сдачи не получат. Вы у себя в отделе потеряли чувство реальности, постоянно общаясь черт знает с кем. Я сразу понял, что вы примериваете ко мне убийство Ричарда Типпета. Успокойтесь, лейтенант, я не убивал его, как не собираюсь убивать и Эзру Эплгейта, который мне совершенно не мешает.

– Зачем же вы установили за ним слежку?
– язвительно спросил Дуглас.

– Только для того, чтобы знать, когда сворачивать свои дела с антиквариатом. Они и так продолжались очень долго, гораздо дольше, чем я рассчитывал. Это ведь не могла длиться вечно, слишком много людей были в курсе и слишком много слабых мест на том длинном пути, который проходила каждая вещь от момента, когда ее украли, до того, как она попадет в руки конечного покупателя. Я еще два года назад хотел свернуть все дела, да жалко было бросать, уж больно хорошо все было отлажено. Решил подождать до первого внешнего повода и, как видите, дождался.

Никаких документов о моей деятельности на ниве благородного служения искусству, - Брюкнер весело подмигнул полицейскому, - нет и никогда не было; никто из принимавших участие в этом деле себе не враг, так что никаких показаний давать не будет, еще менее заинтересованы в огласке те, кто у нас что-либо приобрел.

Что же касается этого ужасного злодейства, то не тратьте на меня напрасно свое время - я не пытался подложить мину миссис Типпет. Когда примерно с месяц назад ее муж стал проявлять повышенный интерес к деятельности римских мастерских и начал поговаривать о том, что собирается туда съездить, либо послать жену, я понял, что он что-то узнал. Мы сразу же начали сворачивать все дела, и теперь фирма полностью прекратила свое существование, так что убивать миссис Типпет никому не было нужно.