Чтение онлайн

– Хватит меня разглядывать, – приказал атлет. И протянул руку. – Будем знакомы. Лысый.

Расплылся в улыбке, наслаждаясь впечатлением. Чувствовалось, что это один из любимых запрещенных приемов, выбивающих почву из-под ног новичков. Костя сжал его руку, чуть краснея от неловкости. «Мысли он читает, что ли?» – пронеслось в голове.

– Не тормозим, коллега! Знакомимся. Повторяю: я – Лысый, Алексей Эдуардыч. Главный. Гроза морщин и мужчин.

– А мужчин почему? – полюбопытствовал Радонев, пожимая его руку.

– Потому что делаю женскую красоту разящей наповал. Ну, а тебя как величать?

– Радонев, Константин Александрович. Можно просто Костя.

– Согласен, – одобрительно сказал глава хирургии. И спросил, подняв бровь: – Ты как, протеже или умный?

– Скорее второе, – хмыкнул Радонев.

– Это хорошо, у меня протеже не уживаются. Потому и текучка в отделении.

– А у вас только пластических хирургов не хватает?

– Любых. Вот я сегодня, к примеру, с дежурства. За ночь – одна прободная и два аппендикса. А днем будут носы и уши.

Объясняя, Лысый открыл шкаф в углу комнаты, стащил с ног штаны, обнажив белые полукружья крепких ягодиц. Константин отвернулся, смутившись, спросил через плечо:

– Мне какой шкаф занять можно?

– Крайний справа ломай, не ошибешься. Или подожди минуту, ключ дам.

Переодевшись, они поднялись на четвертый этаж, в конференц-зал, где проходили утренние оперативки. Лысый позёвывал после ночного дежурства и шумно втягивал исходивший паром кофе, который по дороге вытряс кулаком из капризного автомата. Облачённый в белое – халат, штаны и чепчик – он плыл по коридорам клиники громадой айсберга. Шаркал кожаными сланцами пятьдесят-черти-какого размера – даже на его медвежьих ногах они казались снегоступами. Константин, одетый в отглаженный белый халат поверх тёмно-зеленого медицинского костюма, шел чуть позади.

Конференц-зал был открыт, первый и второй ряд красных кресел занимали врачи. Торопов, возвышаясь над всеми, поглядывал из орлиного гнезда кафедры с видом умудренного опытом учителя, вынужденного ожидать запаздывающих учеников. Константин и Алексей Петрович уместились в третьем ряду. Радонев исподтишка поглядывал на главврача. Пытался понять, помнит ли он, что Костя довозил его с кладбища. Но Илья Петрович сохранял невозмутимый вид.

– Кто вошел последним, закройте дверь! – приказал он. – Начинаем оперативку.

Главврач коротко рассказал новости: пришла аппаратура для кардиологии, поменялся поставщик кетгута9 («будет рваться – поменяем и этого, Алексей Эдуардович, возьми на контроль»), анализы на гормоны теперь будут делать в клинике, а не отправлять за тридевять земель. Затем отчитались дежурные врачи – в отделениях этой ночью было спокойно, только в реанимации умер Федотов, раковый больной. «Это же тот бизнесмен, владелец строительного треста?! Повезло наследникам!», – завистливый шепот медсестер, сидевших слева от Кости, был неприятен. Он сосредоточился на бубнеже Торопова.

Тот вещал о дороговизне лекарств и взывал к экономии. На часах было без двадцати девять и медперсонал ёрзал в креслах, с минуты на минуту ожидая конца оперативки.

– И последняя новость, – сказал, наконец, Торопов. – В нашем коллективе пополнение. Хочу представить вам Константина Александровича Радонева, он будет проходить интернатуру в нашей клинике. Так что прошу отнестись с пониманием и не загружать интерна работой, которую могут выполнить санитары и медсёстры. Я прослежу. Константин Александрович, прошу.

Он сделал ладонью жест, которым собаке приказывают встать. Радонев повел бровью, но поднялся и шутливо раскланялся. Коллеги ответили ему аплодисментами. Торопов не разделил коллективного воодушевления, сказал ядовито, нарочито-медленно, с нажимом – будто проворачивая слова через мясорубку:

– А вам, Константин Александрович, я хочу напомнить, что здесь клиника, а не конкурс красоты. Поэтому спрячьте свои кудри под шапочку, чтобы я их больше не видел.

– Пусть налысо побреется, в хирургии это принято, – развеселился какой-то шутник. – Будем за версту видеть, что за отделение идет!

– Семёнов, не превращайте оперативку в балаган! – поджал губы Торопов.

И брезгливо бросил Косте:

– Да, и серьгу свою пиратскую снимите. Вне работы можете хоть кольцом в носу блистать, а у нас тут не принято эпатировать пациентов.

Радонев смотрел на него, набычившись – но молчал. Очки-хамелеоны Торопова мешали понять, что скрывается в глазах главврача: всё та же надменность, или чувство вины, смущения… «Похоже, он просто не помнит, как добрался домой с кладбища», – понял Костя. И эта мысль принесла облегчение, потому что в рукаве теперь был козырь. Всё-таки чем больше знаешь о враге – тем выигрышнее твоя позиция. А в том, что жизнь еще столкнет их лбами, Радонев почему-то не сомневался.

***

– Торопов у нас – спесивый барин, к молодым врачам относится, как к холопам, – сообщил Лысый после оперативки, насыпая молотый кофе в черную кофеварку, стоявшую на полке в ординаторской. И поинтересовался: – Хочешь ему понравиться?

– Ну… Я не красна девица, – подумав, сказал Константин. – Мне знания нужны. А он хороший офтальмолог.

– Что есть – то есть. И молодец, что лебезить не собираешься. Но и выскочкой не будь – при нём это путь в никуда. Покажи профессиональную хватку, знания. Вот тогда он почует деньгу и даст тебе работать спокойно.

– Деньгу? В каком смысле? – удивился Костя, бросая в кружку два кусочка сахара.

– В том смысле, что клиника у нас, как самолет: есть бизнес-класс, а есть эконом. Наш корпус – элитный, пациенты випы или члены випанутых семей. А значит и врачи должны быть на уровне. Сейчас таких мало делают, не то, что в наше время.

Дождавшись, пока стеклянная колба кофеварки на треть наполнится ароматной жидкостью, он разлил кофе по кружкам. Поднял свою:

– Ну что, Константин, выпьем за твой первый рабочий день в «Велнессе»? Дай бог, как говорится, не последний!

Лысый подмигнул, пригубил кофе. И добавил:

– Знаю, что опыт у тебя есть. И стажировался ты у классного хирурга. Но понять не могу, почему ты от австрийского контракта отказался.

«А быстро по больнице слухи расходятся!» – хмыкнул Радонев.

– Так получилось. Алексей Эдуардовичч, мне не хочется вам врать, – признался он, – поэтому говорю на берегу: для меня офтальмология важнее пластической хирургии. Поэтому и хочу сменить профиль, обучиться у Торопова. А он меня сюда, вроде как в его отделении мест нет.