Игра в смерть
Шрифт:
— А ведь ты смог бы многого достичь, — сказал я.
В ответ он только фыркнул.
— Правда же, смог бы, — продолжал я. — Ты великолепно рисуешь. Зачем губить свой талант? Это же глупо.
Пес опять зарычал, пытаясь вырваться из ошейника в твердой руке Эскью. Молча мы смотрели в глаза друг другу.
— Следи за тем, что говоришь, — посоветовал мне Эскью. — Фильтруй базар, Кит.
Вокруг нас опять кто-то неразборчиво зашептался, резко втянул воздух. Самым уголком глаза я различил неясные фигурки припавших к земле детей — они сидели на корточках, наблюдая за нами. Отведя глаза от лица Эскью, я сощурился в темноту за его плечом.
Эскью хрипло, гортанно рассмеялся.
— О да… — проговорил он. — Одни могут видеть, а другие — нет. Ты куда больше на меня похож, чем воображаешь, Кит Уотсон.
— Знаю, — согласился я, вновь скрещивая с ним взгляды. — Мы куда ближе, чем кто-либо может себе представить… И знаю, что мы могли бы дружить.
Едва заслышав это слово, Эскью оттолкнул меня, убрал руку с моего горла.
— «Дружить»! — прошипел он. — «Дружить», черт возьми!..
Сплюнув напоследок, Эскью направился прочь вместе с собакой.
— Да, — прошептал я им вслед. — Джон Эскью, тринадцати лет от роду, товарищ Кристофера Уотсона, тринадцати лет от роду…
И еще постоял немного, оглядываясь по сторонам, щуря глаза и вслушиваясь. Потом поспешил домой — в окружении худеньких, невысоких силуэтов. Они были повсюду.
Пять
— Боже, Кит! Это же такая муть…
— Ладно тебе… — сказал я. — Давай попробуем, вместе веселей!
Элли со вздохом обмякла на своем стуле.
Сидя у меня на кухне, мы трудились над общим проектом. Идея состояла в том, чтобы наглядно показать: Пангею составляли все сегодняшние континенты. Уставясь в географические карты, я разглядывал линии берегов Африки и Америки, убеждаясь в том, насколько плотно они были пригнаны друг к другу, насколько уютно Индия чувствовала себя под боком у Африки. Я читал, что движение стран и континентов, расходящихся все дальше, продолжается и поныне.
— Так и есть, — обронил я. — Это совсем просто.
И начал вырезать континенты из карты, чтобы мы могли сложить их вместе.
Поцокав язычком, Элли со вздохом погрузилась в изучение своих ногтей.
— Да кому это вообще интересно? — спросила она у них. — Кому охота вернуться на миллион миллионов лет назад?
Я продолжал щелкать ножницами, складывать вместе элементы своей головоломки.
— Мистер Уотсон… — пропела Элли, барабаня пальцами по крышке стола. — Мистер Уотсон в своей стихии. Он направляется в прошлое…
— Перестань, Элли.
— Похвально, весьма похвально… — изобразила она голос мистера Доббса. Я продолжал кромсать карты. — Отменная работа, Кристофер. Известно ли вам, что континенты продолжают медленно расходиться? С подобной скоростью отрастают ваши ногти, представляете? Очень хорошо, Кристофер. Такой прилежный ученик. Кому-то из остальных стоило бы поучиться у этого молодого человека. В чем дело, Кристофер? О, так вы и сами планируете стать однажды учителем географии? Похвально. Весьма похвально. Нам стоит обсудить это в более подходящей обстановке, я смогу поделиться с вами своим бесценным опытом. Элли Кинан! Вернитесь к нам, барышня! Бросьте витать в облаках и займитесь наконец своим заданием… Да, мистер Доббс, сэр! Разумеется, мистер Доббс! Пангея, говорите? С ума сойти, до чего же интересно.
Элли захихикала, довольная собой.
— Боже, Кит… Разве не скукотища, а?
Наша Пангея была готова. Я рассматривал ее — все континенты, собранные воедино.
— Просто поразительно, — сказал я. — Вот считаешь всю жизнь земную твердь устойчивой и неизменной, а потом вдруг узнаешь о чем-нибудь таком.
— И впрямь поразительно, мистер Уотсон.
— Так или иначе, у нас все готово.
— Хвала небесам! То-то Доббс обрадуется, а?
Элли начала запихивать свои учебники обратно в рюкзак.
— Ты никогда не мечтал, чтобы это поскорее кончилось?
— Чего?
— «Чего?» Чтобы кончились школа, учебники, домашка… И началась нормальная жизнь. Чтобы своими глазами увидеть этот мир!
— Мечтал, наверное.
Элли расплылась в улыбке.
— Эта маленькая шалунья еще тут? — крикнул дед из гостиной.
— Да! — тут же отозвалась Элли. — До сих пор тут!
— Готов спорить, сводит моего внука с ума и вьет из него веревки?
— Ага! Сбивает с праведного пути и все такое прочее!
— Ха-ха-ха! Славная девчушка. Маленькая озорница…
Хихикнув, Элли скроила лукавую гримасу.
— Впрочем, я серьезно, — заметила она. — Все это такая муть, такая тоска…
Встала, закинула на плечо лямку рюкзака.
— Значит, увидимся утром? — спросила она.
— Да, до завтра.
Элли уронила голову и застыла с безвольно опущенными руками, изображая умственно отсталую. Неторопливо кивая, она принялась медленно и монотонно повторять:
— До завтра… Завтра… Завтра…
Она уже направлялась к двери, как вдруг из-за стены прихожей до нас донеслись грохот падения и исполненный ужаса мамин возглас.
— Папа! — кричала она. — О, папа, папочка!
Шесть
Он пластом лежал на полу с вывернутой головой, откинутой на диван. Лицо совсем серое, неподвижный взгляд устремлен в пустоту. Мама стояла рядом на коленях.
— Папочка, — шептала она. — Все хорошо, папа. Не беспокойся. С тобою все будет хорошо…
Отец прижимал к уху телефонную трубку:
— Ну же! — бормотал он. — Давайте, отвечайте!
Увидел меня на пороге гостиной и вскинул руку, чтобы успокоить:
— Все хорошо, сынок. Дедушка поправится, все будет нормально… Ну, отвечайте!
Я повернулся к стоявшей рядом Элли.
— Кит! — всхлипнула она.
— Возьмите трубку… — твердил отец. — Да ответьте же, наконец!
Элли не сводила с деда распахнутых глаз. Слезы бегут по щекам — в точности как в тот день, когда она, загородив собою солнце, глядела вниз, в темноту нашего логова.