Чтение онлайн

— Просто я видел тебя с остальными, у школьных вооот.

Еще разок хмыкнув, она ускорила шаг.

— Понятно. Значит, вы не дружите? — сказал я ей вслед. Дал себя обогнать, но Элли не торопилась уйти. Встала, развернулась и выжидающе уставилась мне в лицо:

— К чему эти расспросы?

— Ни к чему, — ответил я. — Просто есть нечто такое…

— «Нечто», скажешь тоже! Эскью обычный отморозок. Мужлан-троглодит.

— Мы говорили с ним.

— Готова спорить, он только мычал тебе в ответ. — Элли разглядывала меня, подбоченясь.

Я кусал губы. Меня так и подмывало рассказать, что я все равно чувствую притяжение Эскью, даже зная о его жестокости. Рассказать, что я начинаю верить россказням Джона о нашем единстве: он совсем как я, я совсем как он. Мне вспомнились дедовы слова о шахте — о том, как его влекло туда, невзирая на страх. Но по одной только позе Элли, по ее поднятым бровям и наклону головы, я догадывался, что сразу же буду поднят на смех.

— Послушай, — сказала наконец Элли. — Я тебя только понаслышке и знаю, но что-то сомневаюсь, чтобы ты отлично вписался в нашу компанию.

Я повернулся, отведя взгляд в сторону.

— Мистер Новенький-в-классе, — фыркнула она. — Мистер Паинька…

Элли стояла передо мною, притоптывая ногой и размышляя.

— Эскью вылитый троглодит, — повторила она. — Ты сам это знаешь, правда? Если не уметь с ним обращаться, он способен доставить целую кучу неприятностей. Лучше будь прилежен, мистер Новенький-в-классе. Делай свою домашку, сочиняй рассказики.

Я пожал плечами.

— Да он тебя с потрохами слопает, — прошептала Элли и задумчиво покачала головой. — Ты только посмотри на себя. Кое-кто нуждается в защите, так ведь?

И, развернувшись, вприпрыжку побежала дальше.

Вздрогнув, я проснулся среди ночи.

«Вон он, впереди! За ним, ребята? Туда?»

Этот призыв шел из-за стены. И опять тишина. Видно, деду приснилось что-нибудь из шахтерского прошлого, решил я и с улыбкой повернулся на другой бок, чтобы снова раствориться во сне.

«Да, да! Вот опять! Следуйте за ним, парни!»

Рядом со мною дрогнула стена. Слышно было, как дед ворочается в своей постели.

Быстренько натянув футболку и шорты, я на цыпочках пробрался к нему и присел на краешек кровати. Дед взбрыкивал руками-ногами и отчаянно пыхтел, ловя ртом воздух.

— Деда, — прошептал я. — Деда?

Накрыл ему лоб растопыренными пальцами:

— Деда…

Глаза распахнулись, невидяще вытаращились, отражая свет луны за окном.

— Да, это он! — выдохнул дед. — За ним? За ним!

Я взял его за плечо и легонько тряхнул:

— Деда, проснись.

Он моргнул, помотал головой:

— А? Чего такое?

— Деда, это я. Кит.

Я дотянулся до ночника, щелкнул выключателем. Дед вгляделся в мое лицо, уже вполне очнувшись. Испустил долгий вздох:

— Кит! Это ты, Кит… — Опять тряхнул головой и прикрыл глаза снова. — Эх… В этот раз мы почти догнали его.

Дед хохотнул и расслабился, опустив голову на подушку. С усмешкой покосился на часы:

— Старым да малым давно положено спать, не так ли? — Он приложил палец к губам. — Только потише, иначе нам обоим несдобровать, Кит.

— За кем вы гнались? — шепнул я.

— За малышом Светлячком.

— Что за Светлячок?

— Так его прозвали из-за отблесков на коже, куда падал свет наших фонарей. Он вспыхивал вдруг, пробегая по узким туннелям прямо впереди, отсвечивая как шелковая лента. Какой-то миг, и его уж нет.

— Призрак?

— Маленький такой мальчонка в шортах и рабочих башмаках, которого многие из нас встречали глубоко под землей. Иногда Светлячок просто наблюдал за нами из самых темных уголков шахты, а иногда проскальзывал за спинами, стоило нагнуться за углем.

Дед усмехнулся:

— Если вдруг угасал чей-то фонарь или когда шахтер разворачивал надкушенный бутерброд, мы списывали это на проделки Светлячка. Тот еще проказник, наш малыш Светлячок. Мелькнет вдали — и опять темно.

Он опять заулыбался. Дедовы глаза смотрели прямо в глубь времен, в глубь самой земли.

— Поговаривали, что Светлячка погребло там при одном из обвалов, отрезало от выхода. Он был из тех, кого так и не сумели найти. Кого не вытащили, чтобы похоронить по-человечески. Хотя мы никогда его не боялись. Было в нем нечто симпатичное. Так и хотелось приласкать его, утешить и вынести к свету. — Опять эта улыбка. — Расспроси стариков, что еще живы и не разъехались, они расскажут тебе про нашего Светлячка.

Дед почесал щеку:

— Порой я бегал за ним, всё хотел догнать… Вот как сейчас, во сне, но так и не сумел даже коснуться.

В дальнем конце дома что-то скрипнуло, и дед погасил ночник.

— Обоим несдобровать, Кит, — повторил он шепотом. — По кроватям, лады?

Мы смотрели друг на друга, лунный свет на лицах.

— Бывало, я оставлял Светлячку горсть печенья и чашку воды, — прошептал дед.

— И он забирал их?

— Вроде как, — улыбнулся дед. — Он весь будто соткан был из ярких огоньков и отблескивал шелком… Там, глубоко внизу, в кромешной тьме.

Он стиснул мою руку.

— Я часто гадаю, там ли он еще? До сих пор? — прошептал дед. — Спокойной ночи, внучек.

— И тебе.

Я тихонько вернулся в свою постель, постарался уснуть.

Лежу на омытой лунным светом кровати. Вижу его краешком глаза. Он мерцает в свете луны, замерев в самом углу комнаты.

— Светлячок! — зову я шепотом.

Пытаюсь разглядеть получше, но малец юркий, он шустро отступает, прячась на периферии зрения. Вытягиваю руку — и он сразу тускнеет, растворяется в темноте.

— Светлячок… — шепчу я, засыпая.

— Светлячок! — зову уже во сне. Он был совсем рядом, переливался искорками прямо впереди. Бросился бежать, и я — вслед за ним. Порой он останавливался и, обернувшись, смотрел на меня. Тогда я мог рассмотреть его шорты, башмаки, тощее тельце, спокойное лицо. Всю ночь я пытался догнать маленького беглеца.

— Светлячок! — звал я его, опять и опять. — Светлячок! Светлячок!

И до самого рассвета он бежал впереди, мерцая в бесконечных туннелях моих тревожных снов.