Чтение онлайн

— И что тогда?

— Когда парад уродов заполнит собой всё потоки сознания, мы остановим взрыв. И начнём сжимать всё в подвластную нам точку.

— Как можно изменить реальность, играя комедию? Как? Ведь, от того, что мы будем кривляться, реальность за порогом театра не измениться!

— Вы говорите реальность, вы хоть понимаете, о чём идёт речь?

— Вы сами говорили о реальности. О том, что мы должны преодолеть реальность. О том, что реальность приходит к нам с болью…

— Если всё иллюзия, то, что же тогда реальность? — прервал его Алхимик и гипнотически посмотрел ему в глаза. — Если всё сны, то, что же тогда не сон?

Толик растеряно пожал плечами.

— Будьте внимательны. То, что вы сейчас услышите это очень важно. Если всё только сны, и эти сны порождает взрыв, то единственной первопричиной и, значит, реальностью является источник этих бесчисленных миражей — взрыв. Только он единственная реальность. Он первопричина всех наших бед и страданий. А всё остальное его грёзы. И, следовательно, нас просто не устраивают те фантазии, те сны, которые он навязывает нам. И отсюда следует второй вывод, если мы хотим преодолеть его, то мы должны создать свои миражи, навеять свои сны, свои иллюзии. И нет лучше инструмента для этого, чем балаган. Другого пути нет. Мы просто должны отвергнуть его сценарий, и играть свой. Уйти из его потока грёз, можно только создав свой мир иллюзий. Ведь если не будет созданных нами миражей, то нам некуда будет деться, уйдя из под его деспотической власти. Чтобы освободиться, надо сначала создать то, куда можно бежать. Пока не будет новой химеры, мы будем в полной власти его жестоких фантазий.

— Но как можно победить то, что является единственным реальным в этом Мире? Как? Как можно сражаться с таким противником?

— Он источник и единственная реальность только пока мы воспринимаем его сны. Пока мы рабы его образов, пока мы вынуждены смотреть его извращённые и жестокие фантазии мы в его власти. У нас нет иного пути, как самим стать источником наших, не исходящих от него, снов и иллюзий. Именно для этого нам нужен театр, именно поэтому наш символ — кочующий цирк, весёлый балаган полный смешных уродов.

— Но как именно балаган поможет мне? Что надо конкретно делать? Что мне в клоуна переквалифицироваться? Неужели, достаточно начать кривляться, и тогда меня все возлюбят?

— Балаган свяжет воедино все ваши варианты снов. Во всех них начнётся лицедейство, игра. Одна и та же пьеса осветит их мерцающим светом своего липкого дурмана. Там, в вашем сне и здесь, у меня в Храме, начнётся одно представление: парад уродов. Там, в вашем новом сне, вы будите развлекать публику. Здесь вашу роль сыграет ваш Сукуб. И тогда, быть может, я смогу игрой марионеток, среди которых будет ваш Сукуб, увлечь медиума, и весь этот поток иллюзий заживёт внутри его. Станет его фантазией, его мечтой. Войдёт в его сны, изменит его. И если он примет это в себя, если лицедейство заставит его сопереживать, тронет его, то тогда ваши иллюзии войдут в него, а значит, ваш сон станет его судьбой. Все ваши кошмары заживут внутри его. Вы освободитесь. Итак, вы готовы встретить ваш новый сон?

— Так я должен организовать во сне театр?

— Не только организовать его, но и играть в нём. Погрузиться в химеру. Раствориться в игре. Поверить в реальность вашего же лицедейства. Только так вы сможете попытаться вырваться из кошмаров навязанных вам взрывом. Итак, вы всё поняли? Вы готовы заснуть?

— Да — просипел Толик.

— Ну, тогда вперёд! И запомните ключ, магический ключ, который сможет открыть вам путь к спасению. Это парад уродов! Парад уродов — даст вам надежду. Сейчас вас ждёт новое погружение в иллюзию. На этот раз вы уже будите не только безучастной жертвой извращённой игры фантазий безжалостного деспота. Этот сон будет отличаться от предыдущих тем, что вы в нём сможете осознано действовать. Сопротивляться. Ведь у вас есть ключ. Вы подошли к пониманию механизма вашего спасения. Помните уродство — forever! Попробуйте изменить его течение. Итак, вперёд!

Толик стоял на четвереньках на краю мохнатого ковра. Штиблет на нём не было. Сзади него возвышался войлочный, яркий, богато расшитый шатёр. Одна из стен шатра была откинута, и было видно, что внутри на богатых подушках восседают несколько невероятно толстых монголоидов.

Их, похожие больше на перекаченные футбольные мячи, толстые лоснящиеся круглые хари не выражали никаких эмоций. Было вообще не понятно, бодрствуют они, или, может, спят. Узкие щёлочки, где полагалось быть глазам, не давали никакого представления открыты они или нет, смотрят ли они на происходящие, или ушли в глубокую медитацию, закатив свои тёмные зрачки.

Перед этими богдыханами дымил, ярко сверкая расписным червонным золотом, какой-то то ли мангал, то ли кофейник. Рядом с ним лежали какие-то золотые пиалы на золотом подносе, и стояла пара кувшинов, тоже, естественно, золотых.

У входа в шатёр стоял молодой монголоид, в несколько менее пёстром халате, чем сидящие внутри богдыханы. У него в руках был какой-то свиток, который он зачитывал.

— Предложения фирма Мокия — произнёс он торжественно.

Тот час из ряда европейцев, сиротливо стоящих вдоль дальней стены, (всё происходило в огромном богато украшенным золотой резьбой зале, где не было никакой мебели, только шатёр и ковёр перед ним) отделился господин, и невероятно низко кланяясь, как-то неестественно кривляясь, мелкими шашками, всячески демонстрируя унижение, запрыгал к ковру.

— Моя фирма очень степь любить. Мы работать хорошо. Наш контракт будет для нас высший честь — старательно коверкая речь, залепетал он.

Никто их так делать не просил. Но с каждым новым тендером, представители иностранных фирм юродствовали всё больше и больше. Так как быстро поняли, от чего зависит предпочтения заказчика.

Толик был при должности старшего эксперта. Его взяли на службу, учтя его богатые связи с фирмачами при старом режиме. В обязанности Толика входило взять предложения фирмача в зубы, после чего, старательно виляя задницей, на четвереньках, принести бумаги молодому монголоиду.

Каждый фирмач старался кланяться ниже и кривляться противней, чем его предшественник. Но всех перещеголял представитель фирмы Шиненс. Он встал на четвереньки и взял папку с предложениями в зубы. Это произвело впечатление. Узкие щёлочки богдыханов, как показалось Толику, слегка дёрнулись. Но, может, это только ему показалось.

— Следующий раз все уже будут бегать на четвереньках. Что же дальше? Только ползком. А когда все поползут? Что же дальше то будет? Как тендер то проводить? Если все одинаково будут ползать, то, как же эти Назарбазиды будут делать выбор? — искренне недоумевал Толик.

Наконец все бумаги были собраны. Молодой монголоид встал на четвереньки, и оттащил их в шатёр, положив папку рядом с мангалом. После чего выполз задом, и дёрнул за расшитую золотом кисть. Откинутая стена шатра рухнула вниз, скрыв от всех богдыханов.

Комиссия по тендеру начала свою работу.

Все замерли в молчаливом ожидании. Из шатра послышались заунывные звуки однострунной домры. Комиссия делала выбор. Члены комиссии думали. Через некоторое время звуки прекратились. Молодой монголоид лёг на брюхо и прополз внутрь шатра, с трудом протиснувшись в щель между пологом и полом. Через мгновение в щели показалась его рука, держащая какую-то бумагу. Толик подполз к ней, взял, и зачитал решение.

В принципе, он знал, что решат богдыханы. Естественно 80 % работ по проекту получила фирма Шиненс, остальные 20 % были равномерно распределены между всеми остальными участниками.

Фирмачи стали расходиться, недовольно что-то зудя, и выговаривая не в меру ретивому представителю фирмы — победительницы. Тот как-то вяло огрызался. Толик знал, что все они перед каждым новым тендером договариваются держаться с достоинством, не унижаться, быть верным западным ценностям самоуважения и делового этикета, но жадность и желание урвать контракт всегда побеждали, и все договорённости летели к чертям.