Чтение онлайн

Шив тяжело вздохнул.

– Но это его проблема. Я же хочу вернуться домой к Периду и запереть дверь до самого нового года.

Эта перспектива казалась более радужной.

– Мы будем дома на Солнцестояние? Я потеряла счет дням.

Шив улыбнулся.

– Да. Как будем праздновать? Не съездить ли нам в один из игорных домов Релшаза?

Я собиралась засмеяться, но маг по имени Казуел неожиданно возник в люке - ну прямо испуганный кролик.

– Шиввалан, вот ты где! Скорее, нам нужна твоя помощь.

Появились другие маги, и мы встали. Разинув рот, я смотрела, как прямо на нас несется огромная волна. Колдовство соткало вокруг корабля сияющую изумрудную завесу - мы морской птицей въехали на гигантский холм, и мое сердце перестало отчаянно колотиться, грозя выскочить сквозь ребра. Минуту понаблюдав, все маги вернулись к своим делам, и я поразилась прозаичности их отношений.

– Тебе следует быть готовым к приказам Верховного мага, Шиввалан, произнес Казуел высокомерным тоном, и я пообещала себе зашить рыбу в его матрас, если придется провести с ним какое-то время.

– Ты забываешь, Каз, что я ученик Отрика.

Шив очаровательно улыбнулся Казуелу, от чего тот, казалось, страшно разозлился, но, заметив выходящего на палубу Узару, торопливо ушел, чтобы увиваться вокруг него. Шив покачал головой и щелкнул ему вслед пальцами в чисто каладрийском жесте презрения.

Мы снова сели.

– Вы не ладите, как я погляжу, - обронил Райшед, которого позабавил этот маленький диалог.

– М-да, не ладим.
– Шив с горестной улыбкой покачал головой и потянулся за элем.
– Он, конечно, не самый приятный тип в мире, но это отчасти и моя вина.

Его слегка пристыженный вид заинтриговал меня.

– Как это?

Шив долго молчал, прежде чем решился ответить.

– Это было пару лет назад, на Солнцестояние. Я выпил лишку, и у меня возникла одна из тех идей, что кажутся такими хорошими, пока не протрезвеешь.

Мы с Райшедом с притворной торжественностью покивали, и Шив засмеялся.

– Понимаете, никто никогда не видел Каза с девушкой. Он всегда был очень замкнутым, и мне пришло в голову, что, возможно, он... э... моего сорта. Я слышал, его семья - настоящие рационалисты по своим убеждениям, а вы знаете, что это такое...

– Если бы природа хотела, чтобы мужчины спали с мужчинами, то зачем вообще женщины и так далее и тому подобное, - заметил Райшед.

Я вытаращила глаза на Шива.
– Ты стал приставать к нему?

– Нет, я не приставал!
– возмутился Шив.
– Мы с Перидом не глядели на сторону. Я всего лишь предложил познакомить его с другом Перила, который гостил у нас во время праздника...

– Но этот, как там его, воспринял твое предложение так, будто ты намеренно покушаешься на его мужественность, - высказал догадку Райшед, широко ухмыляясь.

– И полез на меня с кулаками!
– грустно признался Шив.
– Он-то промахнулся, а я - нет, и, одно за другим, все это малость вышло из-под контроля.

Я засмеялась и покачала головой.

– Ты идиот!

– Гляньте!
– Райшед указал рукой назад, в направлении далеких островов.

Серое облако пепла поднималось высоко в небеса. Это зрелище жестоко вернуло нас к действительности.

– Я лучше пойду, - пробормотал Шив и удалился.

– Я бы сказала, Планир со своей компанией нашли, чем занять Ледышку на ближайшее время, - неуверенно пошутила я.

Райшед кивнул, но лицо его оставалось напряженным.
– Это его не остановит. Думаю, мессир Д'Олбриот выставит дозорных, чтобы следить за черными кораблями на ветрах Весеннего Равноденствия.

Я содрогнулась. Райшед открыл мне свои объятия - я прижалась щекой к теплой сухой шерсти его куртки и закрыла глаза, расслабляясь в первый раз после Инглиза. Он крепко обнял меня и с долгим вздохом зарылся лицом в мои волосы. Как-то сами собой мои губы поднялись к его губам, а потом мы просто сидели, черпая друг у друга утешение, пока корабль летел по волнам к дому.

Глава 11

ПЕСНЯ-СЧИТАЛКА ЛЕСНОГО НАРОДА

Уже из этой песни ясно, что Лесной Народ - древнее племя. С ее помощью детей учат словам, которые некогда употреблялись для счета: мармол, эдрил и так далее, теперь бессмысленные сами по себе, ибо язык изменился за поколения.

Один - это солнце, парящее в вышине,

Мармол, цикл очага, который мы все разделяем.

Два - это луны в танце могущества,

Едрил, в воздухе соткана их паутина.

Три племени делят гору, равнину и лес,

Семил, на всем теплый солнечный лик

Четыре - это ветры, приносят они добро или зло,

Дексил, дыхание жизни, покоя или бури.

Пять - это пальцы для арфы и лука,

Врем - это дни праздника менестреля.

Шесть - это реки, что сбивают со следа врага,

Тедрен, когда удары копыт зеленый лес сотрясают.

Семь, Мудрые розу ветров прядут,

Шатен, пустота, место страхов.

Восемь - это сезоны, каждый начинает

Адрен, новое дерево на Древе Лет.

Девять - это Святые, Три Трех,

Парлен, палочки - судьбы глупая насмешка.

Десять - это пальцы без оружия,

Врек, двойное рукопожатие дружбы.

Многое из первоначального смысла этого древнего стихотворения было утрачено, ибо Лесной Народ имеет только устное предание истории, и оно варьируется от рода к роду, каждый сосредоточивается прежде всего на своих собственных членах. Понятия, некогда хорошо знакомые, становятся неясными от повторения и изменяющихся обстоятельств. Лесной Народ не обеспокоен этим, ибо рассматривает историю как вечно меняющееся, вечно распространяющееся обрамление для жизни, коренящееся в создании и расширении с каждым новым сезоном, - фактически Древо Лет.

Распространение и разделение считаются здоровым и естественным явлением; семейные группы путешествуют по бескрайним пределам Великого Леса, соединяясь в одни сезоны, отделяясь в другие. Узы редко постоянны, и совершенно приемлемо, чтобы члены семьи оставляли свою собственную родню на сезон или больше, путешествуя с другой группой или совсем уходя из Леса. Именно эта традиция делает менестрелей Лесного Народа хорошо знакомым зрелищем на стольких дорогах, сочетая их неисправимую страсть к путешествиям с любовью к музыке этого народа, которая проистекает из их опоры на песню и эпическую поэзию вместо письменной истории.