Чтение онлайн

Я задираю голову. Солнце — огромная масса, запертая в небе, настолько яркая, что мне приходится щурить глаз, который еще что-то видит.

— Я скучаю по Штатам, — бурчу я.

— А я вообще-то скучаю по Греции.

— Подумай о том, что тебе еще два месяца мотаться по миру со мной.

Он фыркает. — Не напоминай.

Я знаю, что он шутит, ну, это же очевидно. Любой захотел бы быть со мной.

— В глубине души ты меня любишь, и я твой любимчик, — подначиваю я его, толкая локтем. Он не сдвигается ни на миллиметр. Этот человек — глыба мышц из асбеста.

— Ты? Нет, ты не мой любимчик, хотя признаю, что ты не всегда бываешь невыносимым.

Я замираю, уставившись на него с открытым ртом. — У тебя есть любимчик? И это не я? Кто это, черт возьми?

Он ухмыляется.

Я сжимаю пальцы в кулак и машу им у него под носом, надеясь выглядеть угрожающе. — Тебе лучше не называть имя моей девушки.

— А то что? Ударишь меня? — смеется он, глядя на мою руку.

Я убираю её, немного обидевшись. — Нет, ну что ты. Мне же будет больнее.

Его плечи вздрагивают от чего-то, что я принимаю за смех, но он больше ничего не говорит. Он допивает пиво и ставит стеклянную бутылку на пол рядом с креслом.

— Давай сыграем в игру? — предлагаю я внезапно.

— Нет.

— Ты даже не подумал!

— Мне и не нужно. Я с вами, Лайвли, не играю.

— Это невинная игра!

Он скрещивает руки на груди и сползает по спинке кресла, вытянув ноги. — Если это игра в молчанку, я в деле.

— Ты зануда. Чем нам развлекаться, пока мы пялимся на это гребаное солнце и ждем момента, когда можно будет лечь спать?

— Не знаю, но я тебе не бебиситтер. Развлекай себя сам.

— Тогда давай посмотрим фильм.

Под моим недоверчивым взглядом Тимос достает что-то сбоку. Предмет, который я раньше не замечал — он был спрятан между его телом и подушкой ротангового кресла. Книга.

Я хмурюсь. — И что ты с ней делаешь? Ты умеешь читать? Я думал, ты умеешь только морды бить да стрелять.

Он понимает, что это шутка, но никогда не упустит случая толкнуть меня с напускной грубостью. — Заткнись, малявка.

Он открывает книгу на определенной странице и, вздохнув, начинает читать. Я подаюсь вперед, чтобы разглядеть обложку. «Сто лет одиночества».

— Ого, читаешь биографию Аполлона?

Он едва заметно улыбается.

— С чего это ты вдруг заделался читателем? Я что-то пропустил?

Тимос кладет книгу на колени и зажмуривается, массируя пальцами переносицу. — Проклятье, какой же ты настырный. Твой дед мог бы вырвать тебе язык вместо того, чтобы лишать глаза.

Он сдался. Я победил. Сейчас он мне что-нибудь расскажет.

— Дейзи составила мне список книг прошлым летом. Целый перечень названий, чтобы приобщить меня к чтению. — Он встряхивает книгой. — Это одно из произведений, которые она выбрала специально для меня.

Оу.

Это одновременно и грустно, и мило. Теперь я чувствую себя почти виноватым за то, что подкалывал его. Почти, ага.

На самом деле, я не представляю, как он это делает. Как он живет каждый божий день с этим грузом — с тем, что случилось с человеком, которого он любит. Как он выносит каждую секунду без неё. С осознанием того, что у них вдобавок ко всему должен был быть ребенок.

Я не могу понять, что он чувствует, и надеюсь, что никогда не пойму. Я даже не могу его утешить, потому что я в этом полный профан. И, уж конечно, Тимосу не нужны мои слова сочувствия. Он всегда избегал разговоров об Афродите, и я перестал пытаться.

Но я могу сделать одну маленькую правильную вещь: оставить его в покое.

Я встаю и дружески хлопаю его по спине. — Ладно, читай, я пошел в комнату.

Он не отвечает, не отрывая глаз от страницы. Я поворачиваюсь к нему спиной и иду в сторону кухни, но когда я уже почти у двери, четко слышу его голос: — Подожди. Останься.

— Что?

— Вернись. Тебе не обязательно уходить.

В подтверждение своих слов он закрывает книгу и убирает её. Я всё равно не двигаюсь. Тимос нетерпеливо выругивается.

— Мне тебя умолять? Тащи свою задницу обратно, — говорит он, указывая на стул, с которого я только что встал.

Неуверенным шагом я возвращаюсь и сажусь, не сводя с него глаз. Глаз, в которых читается всё моё замешательство. — Почему?

— Потому что ты всё равно не заснешь. И в итоге начнешь мешать Хез, которая, в отличие от тебя, умеет спать. Уж лучше мешай мне, чем ей.

Есть и другая причина, куда более веская и глубокая, но он, кажется, её стыдится. — А, понял. Конечно, это всё только ради Хелл, разумеется.

Тимос пристально смотрит на меня. — Знаешь, у тебя всегда появляется дебильная улыбочка, стоит заговорить о ней.

Я ощупываю свой рот руками. Да, он прав. Пытаюсь стереть улыбку и принять серьезный вид, но в итоге лишь вызываю смех у самого угрюмого человека в мире.

Он всё еще посмеивается, когда я вытягиваю ноги и сцепляю руки на животе, разглядывая пейзаж перед собой. Трава, растительность, деревья, кусты, еще трава. Космическая пустота.

— Ты выглядишь очень счастливым с Хез, — бормочет он.

— Так и есть, — признаюсь я, поддавшись сентиментальному настроению. — У меня есть ужасное подозрение, что я никогда не перестану её любить. Кажется, я буду влюблен в неё вечно.

— И почему это ужасно?

Я чувствую на себе его взгляд, но хрупкость мыслей, которыми я собираюсь поделиться, не дает мне посмотреть на него в ответ. Я разглядываю свои руки.

— Потому что однажды она может перестать любить меня.

— Какой ты катастрофист, — подкалывает он.

— Ты прав. Это вряд ли. — Я указываю на себя с ослепительной улыбкой. — Слишком красив и с таким огромным х…

Тимос затыкает мне рот своей огромной ручищей, с силой прижав её к моему лицу. — Хватит.

Я высовываю язык и лижу ему ладонь, заставляя отстраниться. Он вытирает руку о свои брюки-карго, бормоча под нос то, что я принимаю за оскорбление в мой адрес.

— Помнишь наш первый день здесь? — нарушает он молчание спустя время.

Я киваю.

— Реакцию Хез на полуночное солнце?