Игра. Реванш
Шрифт:
Простонав, Лика захлопнула альбом и уткнулась в пушистую шерсть Кузи, заплакав пуще прежнего. Кот дернулся, протестующе замяукал, на что Разанцева лишь сильнее стиснула несчастное животное.
— За что, Господи, за что??? — выла она, высмаркиваясь в мягкую шерсть придавленного кота, — ну, за что?
Наутро были назначены похороны. Все хлопоты и бюрократические вопросы героически взяла на себя двоюродная тетка из Саратова, вот уже пять лет обитающая в Москве, тем самым позволяя Анжелике побыть наедине с собой.
Она оплакивала не только гибель отца, но и сою собственную судьбу, в который раз повернувшуюся к ней задом. Помимо смерти отца, она с ужасом отдавала себе отчет в том, что без памяти влюбилась в Алексея Владимировича Смолина и теперь, словно отважная героиня бульварного романа, готова была преданной декабристкой идти за ним и в ад и в рай, куда бы не забросила судьба ее возлюбленного. Рязанцевой, привыкшей делать только то, что взбредет ей в голову, этого было достаточно что бы нарисовать в своем мозгу картину судьбоносной встречи с самым опасным преступником Российской Федерации. Ну не интересовали Анжелику примерные мужчины, хоть ты тресни.
«Если на дороге лежит говно, ты, Анжелка, обязательнов него вляпаешься!» — любила приговаривать ее лучшая подруга Кристина, но Лика как всегда никого не хотела слушать. Смолин глубоко запал ей в душу, поработив разум и сердце, и теперь она не представляла своей жизни без этого амбициозного, властного и харизматичного злого гения, каковым, собственно, он и являлся на самом деле.
«Я опять сознательно создаю чернуху вокруг себя…» — подумала Лика, сдавив кота так сильно, что тот, вздыбив шерсть, полоснул ее когтями, разодрав руку от кисти до сгиба локтя, и мохнатой бомбой метнулся прочь.
— Ну и вали, предатель! — тупо пробормотала Лика, рассматривая капли крови на расцарапанной руке. Недавняя встреча с Зимовский, что говорить, немного охладило пыл Рязанцевой, но отступать было не в ее правилах. План дальнейших действий был прост: по поддельным документам, согласно принятому ею самой решению, она должна немедленно улететь в Оренбург, а оттуда, после очередной смены паспорта, в гриме проследовать по новому месту назначения, а именно в закрытую тюрьму «Черный дельфин», где по протекции одного высокопоставленного чинуши из органов и займет должность медицинской сестры, прихватив с собой шприц с инъекцией.
Дальше — дело техники. Тюремный лепила констатирует смерть, дальше морг и свобода.
«Не кисни, я всю жизнь живу по поддельным документам, — утешил её Дмитрий. — Например сейчас ты разговариваешь с Петром Фёдоровичем Дубравиным. Не мандражируй, всё пройдёт, как по маслу!»
— Как же, не мандражируй, — Анжелика нахмурилась. — Господи, помоги…
Резкий звонок в дверь испугал её не на шутку. На цыпочках подкравшись двери, она посмотрела в дверной глазок. На пороге стояла полненькая старушка божий одуванчик.
— кто? — резко спросила Лика, не припоминающая такую бабуля, сунув в дверной глазок фотографию, на которой был изображен Смолин и Круглый, который должен был быть этапирован во Владимирский централ. Не чувствуя под собой ног от радости, Лика широко распахнула дверь, огрев несчастную старушку по носу.
— Заходи, баба Рита! — она втянула старушку в коридор и, оглядевшись по сторонам, захлопнула входную дверь.
— Ты одна? — хрипло осведомилась старуха мужским баритоном, проходя на кухню, бросив клетчатый баул у двери. Лика хлопала ресницами, наблюдая за бесцеремонностью своей лже-родственницы.
— Д-да…
— Отлично! — Старуха сняла пышный седой парик, сбросила стоптанные женские ботильоны сорок второго размера и бесцеремонно усевшись за стол, залпом выдула целый графин любимого клюквенного морса Рязанцевой.
— Задрался по городу передвигаться в этом гриме! — старуха по-мужски вытерла губы, — Курить есть что?
— Д-да… — Лика достала из шкафчика пачку отцовских «Пэлл Мэлл» и щелкнула зажигалкой у кончика сигареты гостя.
— ты — Виталий? — голос ее дрогнул.
— Он самый! — Круглов блаженно затянулся, выпуская колечко дыма, — Поживу пока у тебя. Прости за маскировку, сама понимаешь, чекисты на ушах!
— Я слышала, по всем каналам трубят! — Лика уселась на стул, во все глаза таращась на подельника Смолина.
— Кто это тебя так? — хмыкнул Круглов, указав глазами на расцарапанную руку Рязанцевой.
— А, производственная травма, — отмахнулась Лика, промакивая кухонной тряпкой сочившуюся кровь, — Потом обработаю.
Кузя, опасливо заглянув на кухню, покосился на подозрительного субъекта, поднял хост трубой и пятясь, стал отступать, сверкая зелеными глазищами.
— Кузя, брысь! — Шикнула на него Лика, недоверчиво глядя на Круглова, — Я… Ты точно Виталий?
— Да точно, точно! — Круглый взял тряпку и стер с лица театральный грим. — Круглов Виталий, друг детства Алексея…
— Как ты узнал про меня? — заплетающимся языком спросила Лика.
— Сорока на хвосте принесла! — Круглов причмокнул губами.
— Понятно, Зимовский!!! — Лика рассеянно наблюдала за тем, как Виталий распахнул холодильник и стал вытаскивать оттуда кастрюли с едой.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь обедать, — пожал плечами Круглый, зажав сигарету в уголке рта, открывая крышку и нюхая ароматный наваристый борщ. — Ты, если честно, так похожа на Веронику, что я веду себя как дома, извини!
— Н-ничего, мне не привыкать… — слабо улыбнулась Рязанцева, голова которой шла кругом. — Вот за что люблю Вас, мужиков, так за умение в любой ситуации плавать как рыба в воде. Э-э, не из кастрюли, дай-ка я погрею тебе!
— Угу, а я пока в душ, рожа чешится, как педик же загримирован!
Лика фыркнула, поставив кастрюлю на электрическую плиту. — Расскажи в двух словах? Зачем я тебе нужна?
— ну, во-первых, надо полагать, Зима обрисовал тебе план как вытащить Леху, а во-вторых, мне же надо где-то отсидеться, чтобы не светиться. К тому же у тебя связи, а мне нужно устроить аварию, и в этой варии, как ты понимаешь, я и должен погибнуть!!!