Чтение онлайн

— Волновалась? — Женщины никогда не волновались о Марке Мэлоуне. Им всегда были нужны или его деньги, или его слава.

— Ты считаешь, что в это трудно поверить?

— Да, я так считаю. Ты была там? — Он махнул головой в сторону сарая.

Одри кивнула в ответ.

— Нам обоим нравится приходить к Метеору, когда нужно подумать.

— Что? Леди, вы смотрите слишком много ток-шоу по телевизору! — Марк развернулся и пошел к дому, стараясь распределять вес равномерно на обе ноги. Еще не хватало, чтобы она увидела, как он хромает.

Войдя в дом через черный ход, он сразу направился к бару. Схватив бутылку виски, Марк даже не подумал о стакане. Он остановился, глядя на полку, заставленную золотыми кубками, свидетелями его прошлых побед. Гнев и ярость захлестнули его — одним взмахом руки он опрокинул их наземь.

Одри проснулась, ощущая какое-то чувство безнадежности. Ночное происшествие никак не выходило у нее из головы. Она не могла забыть этот душераздирающий крик боли и отчаяния, который услышала в спальне Марка.

За окном еще не рассвело, когда Одри, спотыкаясь, спустилась в кухню, чтобы приготовить завтрак, — как ей казалось, для всей американской армии. Она будет самой счастливой женщиной на свете, если больше никогда не увидит и ломтика бекона. Когда-то ведение собственной колонки «Дорогая Одри» в газете казалось ей воплощением ее мечты, но она и подумать не могла, что именно в таком месте ей придется искать материал для своей статьи.

Продолжая ворчать про себя, Одри накрывала на стол. Когда-то она мечтала о том, как Марк Мэлоун увезет ее на своем коне и они будут жить долго и счастливо.

Как трогательно!

Одри было четырнадцать, когда умерла мама, и до недавних пор она направляла всю свою энергию на заботу об отце и младших сестрах. Но теперь ее сестра Миранда окончила университет и встречалась с хорошим парнем, а Клер была замужем и у нее подрастал трехлетний сын.

У Одри же была лишь бесперспективная работа.

Когда взошло солнце, озарив землю радужными красками, настроение ее изменилось в лучшую сторону. Разве она собирается сдаться только из-за того, что обстоятельства сложились немного не так, как она ожидала? Вернуться, прижав хвост, в редакцию и навсегда смириться со своей унылой жизнью? Ни за что на свете!

После завтрака Одри втащила в берлогу Марка пылесос, намереваясь выиграть сражение с пылью и грязью. Он прошел мимо нее с упаковкой пива и сел в свое старое, обшарпанное кресло. Одри скривила губы при мысли о том, что он проводит весь день, сидя в этом кресле и смотря спортивные новости. Она посмотрела на Марка и включила пылесос. Чертыхаясь, он взял пульт и включил громкость на полную мощность.

Одри подавила в себе желание схватить пульт и вышвырнуть его за окно.

Марк Мэлоун не единственный человек, у кого трудности в жизни! Ей тоже не легко было пережить смерть матери, но она же не упивалась своим горем до бесконечности. В этот раз она не потеряет самообладания, а просто займется уборкой и ни в коем случае не будет спрашивать Марка о его прошлом.

Одри оставила пылесос, собрала все свои принадлежности для уборки и прошла в его спальню. Сначала она распахнула тяжелые занавеси на окнах, впустив в комнату яркое утреннее солнце, потом привела в порядок замечательную кровать Марка, отполировав ее деревянные части до блеска при помощи апельсинового масла, и сменила простыни. После этого она решила вытереть пыль со шкафа. Наверху она нашла игрушечную машинку и маленькую фотографию мальчика лет восьми. Он был совсем не похож на Марка. Кто это — брат, друг детства?

— Что ты делаешь? — В дверном проеме стоял Марк.

Одри положила фотографию обратно на шкаф и направилась к кровати, чтобы расправить одеяло поверх чистых простыней.

— Я просто протираю пыль.

Марк подозрительно поднял одну бровь и отхлебнул пива из бутылки. Его пристальный взгляд медленно путешествовал по изгибам ее тела, изучая ее грудь и бедра.

Все ее видимое спокойствие улетучилось. Он смотрел на нее так же, как и в прошлый раз. В его глазах горело пламя страсти, которое заставляло Одри чувствовать себя привлекательной и желанной.

В комнате было очень жарко. Наверно, следует включить кондиционер.

— Я думала, что ты собираешься смотреть телевизор.

— Я передумал.

Одри скорчила гримасу, стараясь не сказать ничего лишнего по этому поводу.

— В чем дело? Давай, скажи это, мисс Всемогущая. Я же вижу, что тебе до смерти хочется прочитать мне еще одну лекцию о вреде алкоголя. Ты, конечно, вообще не пьешь?

— Только не в десять утра.

Сдвинув брови, Марк направился к ней, отхлебнув хороший глоток из бутылки. Он придвинулся к ней так близко, что она уперлась ему в грудь, оказавшись запертой между ним и кроватью.

Марк возвышался над ней, пристально рассматривая ее.

— Знаешь, тебе следовало стать миссионершей или кем-то в этом роде. Теперь я это хорошо понимаю. Маршировать вместе со всеми остальными высохшими старыми девами, требуя введения сухого закона для всех и вся.

Слова эти эхом отозвались в мозгу Одри — высохшая старая дева. Ведь он прав, вот кем она стала. Но и теперь она решила не давать волю своим чувствам.

— Но я по крайней мере не провожу дни напролет, жалея себя!

— Знаешь, такие женщины, как ты, всегда раздражали меня. У вас в глазах горит праведный огонь и… — Марк, не скрывая желания, смотрел на ее грудь. — Я так хочу тебя, дорогая…

О боже! Ее соски напряглись от соприкосновения с его грудью. По телу побежали мурашки, когда он коснулся губами ее шеи. Несмотря на то, что от него пахло спиртным, ей хотелось, чтобы он обнимал и целовал ее.

Нет. Этот пьяный человек совсем не тот мужчина, о котором она мечтала! Одри уперлась руками ему в грудь.

— Пусти меня, я уйду, а ты сможешь спокойно напиваться до потери сознания.

Марк поставил бутылку на прикроватный столик и резко опустился на кровать, подминая под себя Одри. Она не могла освободиться, оказавшись крепко прижатой к постели под тяжестью его мускулистого тела. Губы Марка были прямо над ее губами.

— Мир — это всего лишь миф, детка. Страсть настигает меня в любой момент.

Широко раскрыв глаза, Одри боролась с желанием притянуть его к себе и крепко поцеловать. Она все еще видела в нем своего прекрасного, улыбающегося героя родео прошедших лет.