Чтение онлайн

Наступил вечер, прохлада опустилась в госпитальный садик. Южные звезды сияли. Воздух, этот целебный воздух, лечил гораздо лучше, чем нахождение в душноватых помещениях госпиталя, где пахло незнакомыми, резкими запахами лекарств, дезинфекцией, ранеными и больными.

Сюда привозили братков со всей зоны боевых действий белой армии, а персонал госпиталя, как обычно, состоял в основном из местных. У них у всех в отличие от братков имелись браслеты. Отсутствие браслетов у воюющих вызывало некоторое раздражение и отчуждение у медперсонала по отношению к военным. Но к нему она относилась как не странно не настороженно, а весьма дружелюбно. Даже можно было сказать — с некоторой симпатией. Он был не такой как все — молчалив, но не угрюм, умница, но не кичился этим. Причем его скромность, граничащая с некоторой застенчивостью, как-то располагала к нему собеседника и ее в том числе.

Она остановилась возле него и тихо спросила:

— Опять вы здесь? Не спится? В палате душно, я уже начальству много раз говорила — нужны кондиционеры или хотя бы вентиляторы. Все обещают.

Он медленно, растягивая слова и стараясь выговаривать все буквы, тихо, почти шепотом ответил:

— Да… никак не уснуть. Такая красивая ночь. Вы опять никуда не спешите? Почему?

— Мне некуда спешить. Живу одна. Никто меня не ждет, — ответила она грустно.

Он подвинулся к краю скамейки:

— Тогда посидим вдвоем, если вы не против.

Она села рядом. Без белого халата и шапочки она выглядела еще привлекательнее, только усталые глаза говорили о ее уже совсем не девчоночьем возрасте.

— О чем же мы будем с вами говорить? — спросила она вполне официально и стараясь быть равнодушной.

— Не знаю, — ответил он, — может быть о звездах. Смотрите, какая красота.

Они оба посмотрели вверх, в эту бездну и, как обычно в таких случаясь, ощутили себя маленькими песчинками в этом огромном непостижимом пространстве. Минуты две они сидели молча, физически ощущая присутствие друг друга, боясь нарушить то первое волнительное ощущение, когда не безразличный тебе человек сидит так близко рядом с тобой.

— Вы любите стихи? — спросил он ее.

Она не сразу ответила, повернулась к нему лицом и сказала:

— Я не очень-то в них разбираюсь. Да и на родном моем языке не так их и много. Воспитывалась я в здешних суровых местах, где стихи не были на первом месте.

— Мы сможем быть друзьями? — спросил он снова.

— Друзьями? — удивилась она. — Зачем друзьями? Мы такие разные, так далеки друг от друга. Хорошими знакомыми — да. А друзьями? Я не знаю. Получится ли это у нас?

— Вы думаете, мы не сможем найти общих интересных тем для общения? — он с каждой фразой говорил все лучше и лучше. Речь восстанавливалась неожиданно быстро.

— Общие темы… у меня почти всегда одна тема — медицина. Училась я там далеко на севере, а потом вот направили сюда. А вы? Я очень мало вас знаю, — она осторожно посмотрела на него, и было видно, что сейчас она просто любопытная молодая женщина.

— Вот и попался ты, умник, — подумал он, — придется искренне о себе что-то сказать, иначе разговор прервется.

И он, стараясь не утомить ее подробностями, рассказал почти все о себе. Единственное, о чем он умолчал, — это его желание избавиться от микросхемы и стать абсолютно свободным. Она слушала молча, не перебивала его, и даже, казалось, иногда плохо его слушала, думая о чем-то своем. Время летело быстро, уже было далеко за полночь. Тишина обволакивала все вокруг. Ночные бабочки и цикады затихли. Он замолчал и несколько минут она ни о чем его не спрашивала. Он случайно коснулся ее руки, и ее рука осталась на месте. Она, как бы очнувшись, сказала: — Вы удивительный человек. Простите, но мне пора. Уже поздно, а у меня завтра ранний обход.

Они оба встали со скамьи. Она как-то нерешительно пожала его руку, а он неожиданно поцеловал ее в щеку. Она вздрогнула, то ли от ночной прохлады, то ли от поцелуя, внимательно посмотрела ему в глаза, грустно улыбнулась, вздохнула и сказала: — До завтра.

На следующее утро она чуточку дольше задержалась у его кровати и дала указания помощнику с папкой:

— Дня через два можно будет выписать инструктора.

При этом она открыто и весьма дружелюбно ему улыбнулась. Следующий день прошел как обычно: процедуры, прогулки, отдых. Он активно пытался говорить вслух, и это выглядело со стороны весьма странно. Молодой мужчина ходит по кругу и что-то медленно бормочет себе под нос.

Наступил вечер, и он снова оказался на знакомой скамейке. В этот раз он ждал ее дольше, чем в прошлую их встречу.

— Добрый вечер, — она поздоровалась и присела на скамейку рядом с ним. — Вы хотели в прошлый раз прочесть мне стихи? Я готова их послушать, если у вас есть желание их читать. Он медленно нараспев, прочитал:

— Война осталась без побед —

Печально протрубил горнист.

Повсюду реквиема след —

Играл на флейте гармонист.

Тот звук все чувства разорвал —

Кому нужна была война?

Никто к войне не призывал.

Она сама как будто шла.

И жертвы множились сторон,

Герои появлялись вновь.

И даже женский тихий стон

Не смог остановить их кровь.

Она прижалась к нему. Становилось прохладно — конец лета, и ночи зябкие предвещали окончание жары.

— Да, война без побед, — вздохнула она, — эта долгая война оставила меня одну, почти одну.

Он обнял ее за плечи, и они долго сидели не разговаривая.

Забрезжил рассвет. Они уже знали друг о друге почти все. И самое главное, она знала, что им надо делать.

Госпиталь еще спал, в лаборатории она хирургическим щупом быстро вытащила ЧИП и аккуратно положила его на марлевый тампон.

— Вот и все, — сказала она, указывая на эту удивительную вещь.

На марле тускло поблескивал маленький, не более миллиметра шарик.

— Ты его выбросишь? — шепотом спросила она.

— Нет, — возразил он, — его нельзя выбросить просто так, иначе меня сразу начнут искать.

Она крепко прижалась к нему, обняла и уткнулась лицом ему в плечо:

— Ты должен стереть себя в моей памяти.

— Да, — ответил он.

— Мы больше никогда, никогда не увидимся? — ее голос дрожал, и он чувствовал, что она еле сдерживает слезы.

— Я не знаю, я не уверен, — прошептал он ей в ухо.

Пора было прощаться. Он поцеловал ее в губы, развернул к себе спиной и аккуратно почистил ее память, чуть подтолкнул ее в спину, и она, как бы очнувшись, решительно зашагала к своему кабинету. А он, прилепив ЧИП пластырем у себя подмышкой, ушел к себе в палату.

Утреннее солнце осветило госпиталь яркими, чистыми лучами. Наступил последний день лета.

Глава пятая. Домой

На утреннем обходе она как всегда была деловита, строга. Мельком взглянув на него, она сказала:

— Сегодня вас выписываем.

Помощник сделал какую-то пометку в папке. А он еле успел прочесть ее мысли:

— Странный инструктор, ну очень молчаливый. Кто-то мне говорил, что он какой-то феномен. Кто же это мне говорил?

С этой мыслью она подошла к следующему раненому.