Чтение онлайн

– А что случилось?
– поинтересовалась я.

Все это выглядело по меньшей мере так, словно кто-то умер.

Пинки обернулась ко мне:

– Представляешь, заходила эта гадская сестричка Тита и заявила, что она, видите ли, будет на помолвке в нежно-розовом.
– Если бы взглядом можно было убить, сестра жениха Пинки умерла бы на месте.
– А я уже купила под этот цвет аксессуары и все остальное.

«И все?» - чуть не вырвалось у меня, но я, к счастью, остановилась. А то была бы сражена наповал.

– Ну, мама, - взмолилась я, - мне что, СНОВА идти по магазинам?

Мама вышла из кухни и, грозя мне морковкой, сказала:

– Мне мама лично выбрала двадцать один костюм для моего приданого, и я ни разу не пожаловалась. А вы, девочки, слишком испорченные.
– Она помахала нам рукой на прощанье.
– И не забудьте купить дханья. Четыре пучка на фунт. Да, и еще немного моркови.

«Эта свадьба уже вышла из-под моего контроля», - подумала я, цепляясь за приборную панель, пока Пинки как сумасшедшая неслась в сторону Бродвея Саут-Холла. А ведь еще предстоит пережить церемонию помолвки завтра вечером.

– Пойдем в «Даминис», - бросила Пинки, проносясь по Бродвею, словно все вокруг принадлежало ей.

Она сняла джинсовую куртку, и ее короткий красный топ, яркие джинсы и солнцезащитные очки заставляли многих парней смотреть ей вслед. На меня, одетую в тренировочные штаны и куртку «Адидас», никто не смотрел. Но мне так нравилось.

Сестрица - та еще покупательница. Мы целый час убили в «Даминис», разглядывая костюмы. Ни один так и не купили. Потом она потащила меня в «Аджанта» посмотреть на обувь. Я не стала напоминать ей, что не имеет смысла смотреть на туфли, если платье еще не куплено. Пинки была в таком настроении, что за подобные слова запросто могла швырнуть меня под автобус.

– О нет, - тихо сказала Пинки, когда мы выходили из магазина.

Наши кузины, Мина, Баббли и Моника, то-. же были в «Аджанте», примеряли туфли. На мой взгляд, девочки что надо. Если вам нравятся безмозглые девицы, у которых на уме две вещи - мальчики и шмотки. Все они были одеты в крошечные яркие топики и обтягивающие джинсы, а их волосы были выкрашены яркими разноцветными прядями.

Кузины наверняка думают, что они - индийский вариант Дженнифер Анистон. Вернее, воображают. Я увидела, как Пинки нахмурилась, затем изобразила фальшивую улыбку и бросилась к ним, будто не видела их лет пять.

– Привет!
– Чмок! Чмок!

Последовали жеманные поцелуи. А я просто стояла, засунув руки в карманы спортивных брюк, и старалась казаться невидимой.

– И чё ты здесь делаешь, подруга?
– нараспев поинтересовалась Моника.
– Не могла же ты оставить все на последний момент?

Пинки рассмеялась:

– Да нет, просто наслаждаюсь последним днем свободы!

Моника, Баббли и Мина тоже рассмеялись, но выглядели немного расстроенными. Наверное, жалели, что не они выходят замуж.

Сердце у меня екнуло, когда я увидела, что Пинки вдруг уставилась прямо в глаза Монике.

– Когда это ты начала носить контактные линзы?
– спросила она ледяным тоном.

«Только не это», - подумала я.

Моника восприняла это как комплимент:

– Нравится? Я просто подумала, что они пойдут к моим волосам.

– Ах, - Пинки была настроена на убийство, - мой жених не выносит крашеных волос.
– Она ухмыльнулась, глядя, как это взбесило Монику.
– Ну, нам пора, мы не можем стоять здесь и болтать весь день.

Надо еще в «Илинг» за косметикой. Увидимся.

– Пока, Пинки, увидимся, - ответили хором три пустоголовые кузины.

Пинки схватила меня за руку и потащила к двери.

– Гадская стерва, - пожаловалась любимая сестричка мне на ухо.
– И приспичило же ей пойти и купить голубые линзы! Как теперь свои носить буду?

Мне пришлось прикусить язык, чтобы промолчать. Нам еще предстояло приобрести обновки на другие части тела.

– Может, вернуться в «Даминис», - продолжила Пинки, когда мы шли по Бродвею.
– Мне очень понравилось то платье с кружевами.
– Она толкнула меня в бок.
– Смотри, Джесс, твой жених идет.

Тони со своей мамой шел нам навстречу, держа в руках огромные пакеты с покупками. Я ничего против Тони не имею. Знаю его уже много лет, и он мне очень нравится. Но не настолько.

– Давай по-быстрому, - прошептала мне Пинки на ухо.

Она уставилась на маму Тони, которая шаркала позади него в толстых очках и шарфе, обмотанном вокруг головы.
– Надеюсь, мамаша твоего дружка наденет завтра на помолвку кардиган пошире, чтобы замаскировать три свои живота.

– Заткнись, она же старая, - тихо попросила я.

– Ну и что?
– удивилась Пинки.

Тони застенчиво посмотрел на нас. Однако это ничего не значило. Просто смутился, что его увидели с мамой и покупками: мешок с луком в одной руке и семейная упаковка туалетной бумаги в другой.

– Приветик, Джесс, привет, Пинки.

– Саат шри акал, массаджи, - сказали мы с Пинки, сложив руки у груди в почтительном жесте.

Мама Тони одарила нас улыбкой:

– Да продлятся ваши дни, дочери мои. Все ли готово к завтрашнему дню?

– Да, массаджи, - ответила Пинки, как положено воспитанной индийской девочке.
– Мама уже готовит самосы.

– Да ниспошлет Бог вам и вашим мужьям вечное счастье!
– громко сказала мама Тони. Я не шучу. Они действительно разговаривали именно так.
– Помолитесь, чтобы у меня была такая же хорошая невестка, как вы. Хорошо, бета?

Я не могла не усмехнуться, глядя на Тони, который готов был под землю провалиться.

– Спасибо, массаджи, - зачастила Пинки. Было видно, что ей не терпится поскорее отделаться от старухи.
– Ну ладно, до свидания…

– Как у тебя с биологией?
– встрял Тони, не давая Пинки утащить меня за собой.

Мы с Тони только что сдали выпускные экзамены, к которым готовились вместе, в перерывах между футбольными матчами.

– Все о'кей, - откликнулась я.
– Ты ответил на вопрос по генетике?

Тони кивнул, и мы сравнили наши ответы. К счастью, оба ответили одинаково.

– Надеюсь, у меня будут две пятерки и одна четверка, тогда пройду в университет, - вздохнула я.

Мама с папой хотели, чтобы я пошла учиться на адвоката после того, как в следующем месяце станут известны результаты экзаменов. Я пока не возражала, потому что на самом деле не знала, чем хочу заниматься в будущем. Кроме игры в футбол. А это приличной работой никак назвать нельзя. По крайней мере, для девушки.