Чтение онлайн

— И сам не понимаю. Но обязательно разберусь. Я начал с того, что хотел твое тело, теперь же мне интересно, что у тебя в голове.

— Ограничься телом, Эл, я полагаю, что с меня причитается.

— И ничего взамен?

Она покраснела.

— Ты о чем?

— Когда ты была под кайфом, то говорила, что отдашься мне бесплатно.

Она отвернулась и посмотрела в сторону.

— Не обращай внимания на то, что я говорю под кайфом.

Он наклонился, взял ее рукой за подбородок и заставил смотреть на себя.

— Даллас, я хочу знать о тебе все. Абсолютно все.

Она горько рассмеялась.

— А почему бы нет? Почему бы мне не рассказать тебе всю свою прелестную историю?

— Да, почему бы нет?

Она неловко пошевелилась. Начинала болеть голова. Господи, ну чего он к ней привязался? Что ему от нее надо?

— Ты в самом деле хочешь знать?

— Если бы не хотел, не сидел бы тут.

Пошел он. Она ему расскажет все и избавится от него раз и навсегда.

— Учти, — грубо предупредила она, — ты сам напросился. — И начала нараспев: — Родилась я двадцать развеселых лет назад в двухкомнатной хибаре на задах частного маленького зоопарка, которым владели мои родители, в пятидесяти милях от главного шоссе, недалеко от Майами. Мое появление было большим событием в их жизни — еще один объект для исследования, наряду с нервными шимпанзе или манговыми медведями. Меня разве что в клетке не держали, во всяком случае, в настоящей клетке. В школу я не ходила, играла только со зверьем, у меня не было ни книг, ни игрушек. — Ее глаза наполнились злыми слезами. — Мне даже не разрешали разговаривать с посетителями зоопарка, чтобы, не дай Бог, они не испортили меня историями о том мире, где живут реальные люди. Когда мне исполнилось семнадцать, мой отец взял меня с собой в город за припасами. В первый раз за всю мою жизнь. Ты можешь этому поверить? Обратно с нами на грузовике ехал какой-то парень, искоса на меня посматривал. Только позже я узнала, что он предназначался мне в мужья…

Говорить об этом было как очищение. Она никогда никому раньше не рассказывала о себе всей правды. Даже для Коди она придумала облегченный вариант, какой ее устраивал. Теперь она исповедовалась во всем. Бобби. Старик, который умер в мотеле. Месяцы деградации в Лос-Анджелесе. Встреча с Эдом Карлником. Попытка убить Бобби. Предварительная обработка судей на конкурсе красоты. Она не пыталась ничего скрыть. Если Эл хочет знать правду, пусть он ее получит.

Принесли ужин, но оба не обратили на него внимания. Он налил ей кофе, она залпом выпила его и продолжила рассказ. Голос ее дрожал.

Когда она дошла до Лу Марголиса и его попытки шантажа, Эл встал и вышел на балкон. Она рассказала ему о Дайамонд и о том, как помогла ей Линда. Затем о возвращении Бобби, о Дорис Эндрюз, о своем фиктивном браке с Коди, о смерти Бобби. Она не упустила ни одной детали. Наконец, она рассказала ему о последней попытке шантажа со стороны Лу, и как она решила эту проблему.

— Вот, пожалуй, и все, — закончила она тусклым голосом. — Ты хотел знать, теперь ты знаешь. Будешь еще винить за то, что мне захотелось в улет? Господи, мои родители, видно, знали, что я ни на что не гожусь. Потому и обрадовались, когда я сбежала. Они потеряли не дочь, а служанку. Полагаю, они на следующий день нашли мне замену.

Эл не произнес ни слова. Он стоял на балконе.

— Почему ты не уходишь? — резко спросила Даллас. — Убирайся ко всем чертям, пока ты еще можешь это сделать. Ты все обо мне знаешь. Шлюха. Лесбиянка. Убийца. Шантажистка. — Она мрачно рассмеялась. — Ничего себе послужной список!

Он медленно повернулся.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Конечно. Иди. Я уже большая девочка. Сама о себе позабочусь. Где-то у меня есть чек на тридцать тысяч. Вернусь в Лос-Анджелес, там, может, и встретимся. Знаешь, Эл, у нас с тобой никогда ничего бы не вышло, слишком мы разные.

— Разные! — хмыкнул он. — Разные! Ты что, шутишь? Ладно, ты была шлюхой, спала с мужиками за деньги. А я спал с бабами задаром, с сотнями, может, с тысячами. Мне они нравились не больше, чем тебе твои мужики. Но и у тебя, и у меня были причины заниматься этим. — Он сделал паузу, чтобы закурить сигарету. — Ты вовсе не убийца. Бобби ты не убивала. А старик в Майами явно умер от инфаркта. Несчастный случай. Как, ты думаешь, я себя чувствовал, когда взорвавшейся бомбой убило двух девчушек на моем концерте в Чикаго? Я чувствовал себя погано, но моей вины в этом не было, следовательно, я не считаю себя убийцей. Несчастный случай. — Он подошел к ней и грубовато взял за плечи. — Шантаж. Я шантажирую людей каждый Божий день. Сделай это для меня, тогда я сделаю то, что ты просишь. Только я называю это иначе — бизнесом. И если ты хочешь считать себя лесбиянкой, валяй. Но эта пара случаев не сделала тебя лесбиянкой. Мы все экспериментируем в сексе, да, черт возьми, мальчишкой я перепробовал это со всеми, кроме овцы. Я что хочу сказать, Даллас, не вешай на себя ярлыки. Не унижай сама себя. Ну, было у тебя тяжелое прошлое, так забудь его!

— Как я могу забыть, если мне до сих пор приходится делать вещи, которые я ненавижу?

— Кто тебя заставляет?

— Мне надо себя защитить… — начала она нерешительно.

— Разорви эти фотографии с Дорис, уничтожь негативы.

— Но…

— Все будет в порядке. Я могу тебе это обещать. Ты будешь продолжать сниматься в сериале, если захочешь. Забудь о „вчера", начни жить ради „сегодня". Слушай, ты так же есть хочешь, как и я?

— Да, — тихо сказала она.

Он снова позвонил в ресторан, но в четыре утра им никто не ответил.

— Как насчет холодного бутерброда с мясом? — предложил Эл.

Футбольный стадион „Маракана" превратили в огромный амфитеатр. В центре поля соорудили платформу, где установили микрофоны, усилители и другую музыкальную аппаратуру.

Две сотни тысяч зрителей что-то скандировали и напевали. По всему внутреннему периметру стадиона стояли охранники на расстоянии одного фута друг от друга. Некоторые держали на поводке собак.

Карлос Баптиста с полным основанием гордился принятыми им мерами безопасности. Ни одна звезда, вверенная его заботам, не попадет ни в какую заварушку, он всегда обеспечивал надежную защиту. И это было одной из причин, почему ему всегда удавалось заполучить самых крупных звезд. Другая причина была в том, что он всегда готов платить самые большие деньги. Он платил Элу Кингу миллион долларов за два концерта и все равно рассчитывал на этом заработать, потому что цена входных билетов была предельно высока, к тому же он заключил несколько параллельных сделок. Только за телевизионные права он выручил кругленькую сумму. И выбор знаменитого стадиона „Маракана" для концерта Эла Кинга оказался с его стороны гениальным шагом. Идеальным.

Суперзвезда при встрече утром просто излучал очарование. Он многословно извинился за отсутствие на вечеринке накануне, но, когда Карлоса представили его подружке, он сразу же понял, в чем дело. Ему никогда еще не приходилось видеть такую прекрасную и чувственную женщину. Сияющая копна волос, правильные черты лица, светящиеся зеленые глаза, а тело такое, что теряешь дар речи. Карлос объявил, что он считает за честь быть ей представленным, и он нисколько не покривил душой.

Теперь она сидела рядом с ним на концерте, но, увы, с другой стороны восседала его супруга — внушительная дама весом двести пятьдесят фунтов.

Карлос вздохнул и обратился к Даллас.

— Еще шампанского, дорогая?

Она отрицательно покачала головой. Кому нужно шампанское? Она и так чувствовала себя великолепно. И ничья помощь ей была не нужна. Только Эла. Он так душевно к ней отнесся. Все понял. Они проговорили до рассвета. Делились мыслями и чувствами, рассказывали друг другу о себе. И ей стало казаться, что она знает его лучше, чем кого-либо в своей жизни. И он, безусловно, узнал все о ней. Но это не вызвало у него отвращения. Он выслушал, посочувствовал ей, утешил и дал совет. Он все понял.