Чтение онлайн

– Да ладно вам, Людмила Евгеньевна, - рассмеялась я, принимая кофе из рук секретаря. – Ваша организация – всегда на высоте!

– Так то моя, а не этой…. – она проглотила ругательство.

– Умеет Милена Владиславовна располагать к себе людей, - почесав нос, пробормотала я. – Свалилась нам на голову…

– Ты не знаешь откуда она?

– А мне это нужно знать?

– Ну, для общего развития. Милена – бывшая любовница полпреда.

Мои брови едва заметно дернулись вверх. Вот оно что… В политических кулуарах такие связи объясняли многое: и карьерный взлет, и способность распоряжаться чужими судьбами с легкостью, словно перемешивая фишки на шахматной доске. Информация была пикантной и опасной — такой, что могла оказаться полезной в нужный момент.

– Интересный расклад, - я внимательно смотрела на главу.

Она поставлена в качестве наблюдателя или в качестве символа поддержки? В любом случае эта информация сдвигала расклад сил.

– Они, говорят, расстались с большим скандалом, и нужно было ее пристроить куда-нибудь подальше. Вот и нашли…. Нашу жопу мира! А мы теперь страдай. Но…. связи не потеряли.

Стук в двери прервал поток сплетен.

– Помянешь черта…. – едва слышно выругалась Курочкина, когда в кабинет с видом королевы вплыла Милена.

– Людмила Евгеньевна, - голос ее был как всегда высокомерным и холодным, - там проблемы с проектором….

– Иду… - обреченно махнула рукой глава, понимая, что проще все сделать самой, чем объяснять этой даме, почему установление проектора не в компетенции главы огромного района города-миллионника. – Агата, подождешь?

Я молча кивнула, улыбнувшись. Милена удостоила меня лишь едва заметным наклоном головы.

Оставшись одна прошлась по кабинету, в котором не была столько времени, немного улыбнулась. Курочкина знала меня еще зеленой девчонкой, только-только начинавшей свою работу на выборных кампаниях. Ходили легенды об управленческих способностях этой женщины, как и о ее говеном характере. Однако наши отношения сложились сразу. Может, потому что я прекрасно понимала, что этой женщине дорогу лучше не переходить.

И ни разу не пожалела о своем решении. Те, кто умудрился недооценить Курочкину, вылетели с политического поля, я – осталась.

Тихо скрипнула дверь, заставляя меня обернуться и улыбнуться вернувшейся хозяйке. Однако в кабинет вошла не Курочкина.

Улыбка погасла на моем лице.

На пороге стоял Кирилл Богданов. Он остановился в дверях, словно оценивая обстановку, прежде чем зайти. Его взгляд скользнул по комнате, зацепился за меня, и в серых глазах мелькнуло что-то непроницаемое, будто в этой встрече было что-то заранее неизбежное, но одновременно нежелательное.

— Агата Викторовна, — его голос был безупречно ровным, но мне показалось, что я слышу в нем отголосок едва сдержанной эмоции.

Я заставила себя выпрямиться, крепче сжав пальцы, чтобы скрыть нарастающую панику.

— Кирилл Алексеевич, — холодно и официально ответила я, собирая воедино остатки самообладания, заставляя голос не дрогнуть. – Вас не встречают красной ковровой дорожкой?

Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул едва заметный отблеск удовольствия, будто моя язвительная реплика его развлекла.

– Я… без водителя и на личной машине. И приехал раньше. Хотел переговорить с Людмилой Евгеньевной. Они, как-то не предусмотрели такой вариант.

– Не порядок, - ответила быстро, - подчиненные кожей должны приближение высокого начальства чувствовать. Я бы на вашем месте задумалась…

Он чуть приподнял бровь, и его усмешка стала шире, но по-прежнему оставалась сдержанной, как и всё в его облике. Казалось, его действительно забавляли мои колкие слова, хотя в глубине этих серых глаз все ещё сверкал холодный, почти опасный блеск.

— Приму к сведению, — отозвался он, качнув головой, будто всерьёз размышляя над моей репликой.

– Агата….
– Он шагнул чуть ближе, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не отступить назад, сохранить своё положение. Между нами снова возникло то удушающее напряжение, которое нельзя было игнорировать, и я почувствовала, как кровь стучит в висках, как холодеют руки и становятся влажными от страха ладони.

– Курочкина ушла с Миленой, проверять работу проектора – без главы крупнейшего района он работать отказывается, судя по реакции Милены Владиславовны, - резко перебила я его.

– Твою ж…. – он снял очки и потер глаза, - опять…. Милена…. Перегибает палку….

— Земля ей пухом — действовать на нервы Людмилы Евгеньевны занятие небезопасное, — закончила я с натянутой усмешкой, стараясь держать голос ровным, хотя сердце бешено колотилось в груди.

Кирилл посмотрел на меня с легкой усмешкой, но было видно, что мысли его заняты чем-то более серьёзным. Он убрал очки в нагрудный карман и тяжело вздохнул, его плечи едва заметно напряглись, а рука на мгновение сжалась в кулак.

— У неё талант находить неприятности, — пробормотал он, его голос был одновременно раздражённым и каким-то усталым.

– Даже спорить не буду, - задумчиво отозвалась я. – Что ж, простите, но я повторить ошибку ваших подчиненных не хочу – пойду встречать своего начальника. Разрешите? – Кирилл стоял на моем пути и, похоже, отступать не собирался.

Богданов лишь слегка приподнял бровь, словно размышляя над моими словами, но всё равно не сдвинулся с места. Он стоял слишком близко, и это создавалось ощущение непреодолимой стены, которая давила своим весом и присутствием.

Я глаз не отводила, выдерживая его колючий взгляд. Это была молчаливая дуэль взглядов, ни он ни я не собирались отступать.

Так же, не отводя глаз, он все-таки отступил на шаг, освобождая мне проход к выходу. Я шла медленно, стараясь что мой уход не выглядел как побег. Чувствуя, как дрожат от напряжения и страха мышцы ног. Но под пристальным взглядом этого человека, только подняла голову еще выше и вышла прочь из кабинета. И только когда я вышла из кабинета и приемной, и двери за мной тихо закрылись, разделив нас двумя стенами, напряжение отпустило, обрушившись на меня тяжестью. Я прижалась спиной к холодной поверхности бетонной стены и глубоко вдохнула, наконец позволяя себе унять дрожь в руках и успокоить бешеный ритм сердца, стучащего где-то у самого горла. Гулкая пульсация в ушах и стальная хватка страха в груди постепенно начали отпускать, уступая место острому чувству облегчения.

Мероприятие проходило настолько гладко, что я начинала волноваться. Не возникало даже малейших шероховатостей с организацией, которые в принципе были естественным процессом. Установочное совещание с участниками, кофе-брейк, где обмен любезностями чередовался с обменом информацией, выход руководителей к прессе, а после – прием граждан.

Я устало выдохнула, оставив Кротова с Мариной в одном из кабинетов администрации.

– Все настолько гладко, что меня начинает трясти, - в коридоре меня поймал Макс – наш политтехнолог.