Чтение онлайн

Положив трубку тяжело вздохнула, глядя за окно, где день медленно уступал место весенним сумеркам. Потянулась за телефон, но звонок опередил меня на несколько секунд.

– Лен, - кто бы сомневался, что принимать капитуляцию будут уже сегодня, - планировала тебе звонить, ты меня опередила.

– Какие планы на вечер, моя дорогая? – обманчиво ласково спросила трубка.

– Ну, видимо составлять компанию тебе за вечерним кофе, - обреченно ответила я, чуть улыбнувшись. – Слушай, Лен, мы с тобой так печень посадим, ты в курсе?

В трубке раздался тихий смех, и я почти могла представить, как Лена хитро приподнимает одну бровь, даже не видя её лица. Она всегда была такой: одновременно строгой и ироничной, мастерски балансировала между дружбой и рабочими манипуляциями. С ней нужно было держать ухо востро, но я всё равно не могла не испытывать к ней симпатию.

— Да ладно тебе, — весело ответила она, но в её голосе проскользнула нотка усталости. — Без кофе и коньяка мы вообще не доживём до конца этих пленарных баталий. У меня тут новости есть. Прилетай, как сможешь.

– Сразу, как только твое чудовище отчалит и заберет своих горгон. Ты кофе свой знаменитый еще варить не разучилась? Или теперь тебе не по чину?

Она снова засмеялась.

– Чудовище мое чем тебе не угодило? Он был сегодня даже мил с тобой. Он эту ручку кому попало в руки не дает. На моем веку ты первая такой чести удостоилась.

Ну да, мил – мне хотелось заржать в голос. Лучше бы он меня гордо игнорировал раз и навсегда.

– Ладно, - продолжила Елена, - можешь приходить, уехал Кирилл Алексеевич уже на комбинат. И сегодня больше не вернется. А кофе – с меня. Разговор есть.

– Хорошо, иду, - тянуть кота за яйца смысла не было – Лена уже получила инструкции, сейчас будет доносить их до меня. Хочу я того или нет, мне придется капитулировать в этой ситуации.

Мы прошли в кабинет Богданова – большой и просторный, чем-то неуловимо напоминающий его кабинет на комбинате. Но там была своя живая атмосфера — пусть суровая, но всё же наполненная энергетикой и следами работы, которой он жил. Здесь же ощущался отпечаток административного духа, стерильного и ледяного, как будто все эмоции и импульсы, которыми Богданов мог быть известен, остались за пределами этих стен. Даже воздух казался пропитанным дисциплиной и властью, обрамляя его образ человека, привыкшего держать всё под контролем.

– Лен, - я села напротив за стол переговоров, терпеливо дождавшись, пока девочка-секретарь принесет нам кофе и порционные пирожные – особая фишка их приемной. – Уверена, что здесь говорить будем? Может лучше в кафе?

Лена понятливо улыбнулась, отпивая кофе.

– Наши все проверили – прослушки нет. Суханов пытался руки сюда протянуть, но мы ему по граблям надавали.

– Молодцы, - похвалила я, пробегая глазами по пустому креслу хозяина, на котором небрежно висел снятый пиджак. Эта деталь внезапно мощно ударила ненужными воспоминаниями. От их яркости у меня голову прострелило острой болью. Я поспешно отвела глаза и посмотрела на коллегу.

Елена внимательно наблюдала за мной.

– Агата, Кирилл Алексеевич велел передать, что войны не потерпит. Миленке, кстати, сильно досталось за самодеятельность, если это тебя утешит.

– Сама на себя донесла?

– Нет. Я рассказала. И про причину конфликта – тоже. Прием нужен нам всем, ты ведь это понимаешь? Чем глаже он пройдет, тем красивее картинка будет.

– Войны не будет, Лена, - я потерла пальцами виски. – Мы окажем содействие. Полное. Но скажи мне: это просьба или приказ?

— Это скореепредложение, — произнесла она мягко, но твёрдо. — Кирилл Алексеевич знает, что нельзя строить мосты на выжженной земле. Он понимает, что работать с тобой против твоей воли — плохая стратегия. Поэтому он предпочитает, чтобы это выглядело как партнёрство. На большее рассчитывать с твой стороны – глупо. Агата, он вмешался в конфликт, это уже говорит о многом.

– Спустился с пьедестала до уровня помощника? – не удержалась от ядовитого укола.

– Ты – полномочный представитель своего начальника. Он это понял. Таких как ты – не много. Даже я – нет.

– А кто в вашей команде – да? Светловолосая дамочка?

Елена откинулась в кресле и рассмеялась.

– В точку, Агата. Это Илона Волкова. Слышала о ней?

– Увы, - пожала я плечами. – Последние пять лет, ты знаешь, я выпала из повестки.

– Лучшая из лучших. Сука первостепенная, но гроссмейстер в политтехнологиях. Работает с Богдановым уже вторую кампанию. Первая была блестящей, хотя Илона сама переживала тогда не лучшие времена – всплыл какой-то смачный скандал. Но после…. она мастер!

Я вздохнула, стиснув пальцы на ручке чашки. Слова Елены только усилили ощущение, что передо мной стоит невидимая, но ощутимая сила, с которой нельзя обращаться легкомысленно.

— Значит, она теперь дергает за ниточки? — спросила я, прищурив глаза.

Елена кивнула, её улыбка стала более серьёзной.

— Она делает это тонко и со вкусом. Кирилл Алексеевич доверяет ей, что само по себе многого стоит. И кстати, она – единственная, кто может послать его на хер и ничего ей за это не будет. Но, несмотря на её мастерство, в нашей игре нет незаменимых. Илона знает это, как никто другой, и потому работает с абсолютной отдачей. Проблема в том, что, если она заметила тебя, это может означать, что у неё есть планы, в которых ты или угроза, или выгодная фигура.

– А она заметила?

– Она наводила сегодня справки. Сразу после заседания.

Я похолодела. Объяснение такому вниманию могло быть только одно – она знала, что произошло между мной и Кириллом и сейчас судорожно пытается понять, сыграю ли я против них или нет. Ах ты, выродок! Мало того, что ты со мной сделал, так ты еще и растрепал об этом! Моя ярость клокотала внутри как раскаленная лава.

Внешне я оставалась абсолютно спокойной.

– Интересно….

– Ничуть. Мой шеф… вел себя странно. Словно играл на публику. Мало кто мог это заметить, но я его давно знаю. А Илонка такие вещи носом чует. Вы знакомы с шефом?

– Немного. Я год работала на комбинате, пересеклись пару раз.

Она не стала развивать эту тему, просто кивнув. Помолчала, а потом достала из шкафа шефа маленькую коробочку и поставила передо мной.

– А малознакомым женщинам такие подарки делают? – тихо спросила она. – Велел передать и сказать, что отказа не примет.

Кровь бросилась мне в лицо, я с трудом сдержала рвущиеся наружу матерные слова.

– Открой, хотя бы, - предложила Елена.

Мне не то что касаться, смотреть на коробочку неприятно было. Одним движением я открыла футляр и тихо выматерилась. На бархатной подложке лежала тонкая изящная ручка, на золотой клипсе которой красовался черный опал. Мои пальцы непроизвольно сжались, а в груди всё сжалось от гремучей смеси злости и унижения. Эта ручка, столь изысканная и личная, была не просто дорогим канцелярским предметом — она несла в себе подтекст, скрытую игру, в которую Кирилл вовлекал меня, даже не удосужившись спросить, хочу ли я быть её частью. Черный опал на клипсе сверкал таинственными переливами, словно напоминание о его тёмной власти надо мной, и этот подарок казался мне ещё одной меткой, ещё одним способом утверждать своё присутствие в моей жизни.