Чтение онлайн

Середина апреля выдалась на удивление теплой. За окном весело капали тающие под весенним солнцем сосульки, устраивая настоящую музыкальную капель по металлическому карнизу.

– Агата Викторовна, - в мой кабинет заглянула молодая девушка-практикантка, исполняющая обязанности секретаря местного отделения Партии - Григорий Владимирович вас просил вечером задержаться на пол часа, хочет обсудить предстоящий прием граждан.

– Хорошо, Роза, - кивнула я, визируя очередное письмо. А сердце на короткое мгновение сжалось от тревоги – этот прием граждан в рамках партийной работы не сулил мне лично ничего хорошего. Впрочем, работа есть работа, отказываться от нее из-за моих страхов – верх идиотизма.

Вот уже четыре месяца я работала помощником депутата Законодательного Собрания, возглавляя его приемную в округе. Спокойная работа, ставшая для меня спасением.

Весеннее солнце приникало даже сквозь жалюзи, падая на рабочий стол косыми лучами, и я невольно слегка зажмурила глаза, когда один из бликов сверкнул мне прямо в глаза.

Как я пережила прошлогодний ноябрь – не знаю. На одних зубах продержалась. На любви и нежности к тем, кто был рядом со мной. Когда вернулась домой после той страшной ночи – думала умру, не смогу смотреть в глаза ни дочери, ни бабуле Маше. Закрылась в ванной и лежала несколько часов в горячей воде, не чувствуя своего тела – грязного, со следами и метками Кирилла. Я пыталась смыть с себя весь тот ужас, но вода не могла унести с собой ни чувства унижения, ни горькое осознание того, что произошло. Каждый синяк, оставленный его губами и руками тогда казались выжженным клеймом, частью моего разрушенного существа.

Бабуля словно чувствовала, что произошло что-то плохое, что-то разрушительное, стараясь не выпускать меня из поля зрения ни на миг, но при этом не задавая и лишних вопросов. Она то приносила мне чай и кофе в постель, то пекла мои любимые пирожки и шанежки, окружая меня кольцом нежности и заботы.

И как ни странно, именно эта ночь, оказавшаяся самым тёмным и тяжёлым моментом в моей жизни, стала поворотной точкой. Я поняла, что если позволю этому продолжаться, если останусь в роли жертвы, вцеплюсь в свой страх и стыд, то однажды просто сломаюсь. Стану одной из тех сотен женщин, которые хоронят себя заживо, медленно угасая в тени своих травм и воспоминаний.

На работу больше не вернулась, позвонив Ирине Николаевне и попросив ту сначала о недельном отпуске, а после – передав ей свое заявление на увольнение. Денег, данных Кириллом и вырученных за продажу автомобиля, как мне было не больно его продавать, ведь это была машина Паши, хватило на оплату лечения бабушки Марии. А вот реабилитацию нам сделали по квоте, как в Москве, так и последующую в родном городе. Встречи с врачами, поездка в Москву, операция, уход – все это занимало почти все мое время, к тому же Аринка была постоянно со мной. Ее маленькие ручки, обвивающие мою шею дарили покой и нежность, которые вытесняли тьму из сердца. Она, со своей детской наивностью, заставляя меня вновь и вновь находить силы. Мы рисовали, пекли вместе печенье, и каждый её поцелуй, каждый проблеск счастья в её глазах становился моим якорем, удерживающим меня на плаву.

Этот период стал для меня чем-то вроде перерождения. Я потеряла часть себя, но обрела что-то новое. Поняла, что даже в самые страшные и тёмные моменты можно найти свет, можно бороться, если ради этого света есть те, кто нуждается в тебе. Мои дни были наполнены заботой о близких, и именно это помогало мне двигаться вперёд, шаг за шагом, к новой жизни.

Может быть, приложив меня пару раз по голове, жизнь, наконец, решила сменить гнев на милость и подкинула мне почти вакансию мечты – работу помощником, к которой лежала моя душа, однако не в Законодательном собрании, а подальше от интриг и открытой политики, в приемной граждан в округе. Подальше от Кирилла Богданова. Получив работу секретаря, я уже через месяц стала консультантом, а еще через две недели мой начальник поставил меня руководить приемной.

Теперь я взаимодействовала с администрацией района и города, координировала работу с местной Партией, но при этом умудрялась держаться в стороне от больших политических игр. Оставалась незаметной, невидимой для тех, от кого хотела скрыться. Я сознательно выбрала этот путь, избегая суеты и амбиций прежней жизни, чтобы не напороться на прошлое, от которого бежала. Мне нравилось то, чем я занималась. Я помогала людям с их проблемами, слышала благодарные слова от простых граждан, и в этом было что-то по-настоящему ценное, что я раньше упускала из виду.

Кирилл, к счастью, не стремился найти меня или узнать обо мне. Он просто вычеркнул меня из своей жизни раз и навсегда, и это меня вполне устраивало. Я знала, что его равнодушие, его холодное и расчётливое отношение – лучший из возможных исходов после той ужасной ночи. Одна мысль о нем все еще заставляла мое сердце сжиматься от страха и ненависти, и я делала всё возможное, чтобы не напоминать себе о его существовании.

Больше всего я боялась, что проведенная ночь оставит мне неприятный сюрприз. К счастью, и в этот раз удача мне улыбнулась, а результаты пройденных анализов дали отрицательные результаты.

С Ириной общение я поддерживала, однако скорее из благодарности, а не по зову сердца. Впрочем, она и не навязывалась в близкие подруги.

Но перед самым Новым годом Ирина неожиданно предложила встретиться. Я согласилась, думая, что это будет обычная, короткая встреча за чашкой кофе. Но когда мы сели за стол в маленьком кафе, она протянула мне пухлый конверт. Я с удивлением посмотрела на него, чувствуя, как что-то внутри меня сжалось.

— Зачем? — только и смогла выдавить, глядя на неё с недоумением.

Она смотрела на меня своим спокойным, уверенным взглядом, без намёка на теплоту или эмоциональность, но в её глазах всё же было что-то человеческое, что-то, что заставило меня почувствовать лёгкую волну благодарности.

— Ты ушла без выходного пособия, — холодно объяснила она. — Потеряла в премии. Это мой подарок тебе.

— Не надо, — горько усмехнулась я, потягивая горький кофе. Ситуация казалась мне какой-то абсурдной, и я не знала, что с этим делать. К тому же не отпускало странное чувство томительного давления извне. Словно этот конверт снова возвращал меня туда, куда я возвращаться не хотела.

— Надо, — жестко отрезала она, и в её голосе не было места для возражений. — Что, лишними будут? В миллиардерши записалась?

Меня так и подмывало спросить, чья это инициатива на самом деле, но я заставила себя проглотить все свои вопросы. Знала: если Ирина признается, что деньги – это идея Кирилла, я даже не притронусь к ним. Но она не сказала ничего подобного, и я решила поверить, что этот подарок – просто её способ выразить свою поддержку.

И все-таки, Богданов продолжал присутствовать в моей жизни, пусть и весьма опосредствованно. Его политическая карьера стремительно летела вверх и вот уже несколько месяцев назад его назначили руководителем отдела по работе с гражданами от Партии. Таким образом под его зону ответственности теперь входили работа с людьми в рамках партийной работы. Хотела я того или нет – мне приходилось работать с его офисом и его помощниками.

Одну из них я знала еще по прошлым годам – Елена Кузьмина - приятная молодая женщина на пару лет старше меня – хороший юрист и законник, она работала с ним в Законодательном собрании и пересекались сейчас мы редко. А вот вторая – Милена Ростова – отвечающая за работу приемных Партии, начинала становиться настоящей зубной болью. Появившаяся на политической арене года два назад, яркая, красивая, она умело втиралась в доверие руководства, идя вверх по партийной линии. В общем и целом они с Кириллом стоили друг друга полностью, не зря молва приписывала им отношения чуть ближе, чем рабочие.