Чтение онлайн

Я слишком усложнил свою жизнь, решил он. Слишком, чтобы цдти прямым путем и справляться с ней. Кэрол, конечно, получила горсть плохих карт, когда появилась в «Синей лисичке». Сначала приехал Лакмен; затем я привез Джо Шиллинга, чтобы он занял ее место за карточным столом; потом в ее машине оказалось тело Лакмена; и вот — это. Неудивительно, что она хочет уйти.

А почему она должна оставаться? Приведи хоть одну вескую причину.

Не мог.

Они перелетели через Залив и, планируя, снижались, держа курс на пустую стоянку возле аптеки. Кэрол, приземлившись чуть раньше него, ожидала, пока он выйдет из машины и подойдет к ней.

— Прекрасная ночь. Значит, ты здесь жил. Как стыдно, что ты лишился этого уголка. Только подумай, Пит: если бы ты не проиграл его, я бы никогда с тобой не встретилась.

— Ага, — сказал он, когда они поднялись по пригорку и вошли в аптеку. — Этого и столько другого никогда бы не пришлось пережить.

В аптеке их встретили рашморы. Гардены оказались единственными посетителями.

— Добрый вечер, сэр и мадам. Скажите, пожалуйста, что вам угодно?

Послушный механический голос лился из сотни громкоговорителей, скрытых по всему огромному, залитому светом помещению. Вся система обслуживания сосредоточила свое внимание на них двоих.

Кэрол спросила:

— Вам что-нибудь известно о новой быстродействующей кроличьей бумаге?

— Да, мадам, — охотно отозвалась аптека. Недавний прорыв в науке, из «А.Г. Кемп» в Бонне. Получите, пожалуйста. — Из отверстия в конце стеклянного прилавка выпал пакет; он остановился прямо перед ними, и Пит его взял.

— По цене старого.

Пит заплатил аптеке, и они с Кэрол пошли на неосвещенную заброшенную стоянку.

— Все для нас, — прокомментировала Кэрол. — Это огромное здание с тысячей светильников внутри и эти оглушительные рашморы. Похоже на аптеку для мертвых. Призрачная аптека.

— Черт, — согласился Пит, — она слишком велика для живых. Но единственная проблема в том, что не хватает живых.

— Быть может, появится еще один, — загадала Кэрол. Она сняла с пакета кроличьей бумаги ленточную обертку, развернула пакет, взяла бумагу и прикусила ровными белыми зубами.

— Какого цвета она становится? — спросила Кэрол, рассматривая бумагу. — Такого же, что и старая?

— Белого, если ничего. Если есть, то зеленого.

При тусклом свете стоянки определить цвет было трудно.

Кэрол открыла дверцу машины — зажегся свет фонаря.

Бумага позеленела.

Кэрол взглянула на Пита:

— Я — беременна. Нас посетила удача. — Голос ее звучал уныло, наполнившиеся слезами глаза глядели в сторону. — Будь я проклята, — подавленно сказала она. — Впервые за всю жизнь. И с человеком, который уже… — Тяжело дыша и неподвижным взглядом глядя в одну точку куда-то в ночную тьму, она замолчала.

— Это надо отпраздновать!

— Да? — повернулась она к нему.

— Мы должны выйти в радиоэфир и сообщить об этом всему миру!

— О! — кивнула Кэрол. — Да, верно, таков обычай. Не будут ли нас ревновать? Ах!

Пит вполз в машину и резким движением включил передатчик на аварийную всеволновую радиочастоту.

— Эй! — воскликнул он. — Знаете что? Говорит член группы «Синяя лисичка» Пит Гарден, Кармел, Калифорния. Кэрол Хоулт Гарден и я женаты всего день с небольшим. И сегодня ночью она проверилась на западногерманской кроличьей бумаге…

— Лучше бы я умерла.

— Что ты? — Он недоверчиво на нее уставился. — Ты — прелесть! Это самое главное событие в наших жизнях! Мы увеличим народонаселение. Это компенсирует смерть Лакмена, уравновесит ее. Верно? — Он схватил ее руку и так сильно сжал, что Кэрол ойкнула. — Скажите что-нибудь в микрофон, миссис Гарден.

— Желаю всем вам такой же удачи какая улыбнулась мне этой ночью.

— Правильно, черт возьми! — кричал в микрофон Пит. — Каждому, кто меня слышит!

— Значит, мы остаемся вместе, — тихо сказала Кэрол.

— Да. Именно так мы решили.

— А Патрисия Мак-Клейн?

— К черту всех, кроме тебя! Кроме тебя, меня и младенца.

Кэрол чуть улыбнулась:

— Хорошо. Едем назад.

— Ты собираешься управлять? Твою машину оставим здесь, а оба вернемся в моей, управлять буду я. — Он быстро перенес ее чемоданы в свой аэромобиль, взял Кэрол под руку и повел. — Садись и не волнуйся, — распоряжался он, усаживая ее и пристегивая ремни безопасности.

— Пит, ты понимаешь значение этого, с точки зрения Игры? — Она побледнела. — Каждый документ в лотке автоматически принадлежит нам. Но именно сейчас никакой Игры нет! Никаких документов в лотке из-за полицейского запрета. Но что-то мы должны получить! Надо выискать в правилах.

— Хорошо, — слушая ее краем уха, сказал он, ибо внимательно вел аэромобиль в набор высоты.

— Пит, может быть, ты отыграешь Беркли.

— Не было удобного случая, которому предшествовала бы, по крайней мере, одна Игра, сыгранная нами прошлой ночью.

— Верно, — кивнула она. — Думаю, нам следует обратиться за толкованием в Комитет правил на спутнике «Сойка».

В этот момент, откровенно говоря, Игра его не интересовала. Мысль о ребенке — сыне или дочери — вытеснила из головы все происшедшее недавно, все, связанное с приездом, смертью Лакмена и запрещением группы.

Удача, подумал он, такая запоздалая в моей жизни. Сто пятьдесят лет. После стольких попыток, после неудач в стольких сочетаниях пар.

Он вел машину с сидящей рядом Кэрол над темным Заливом к их дому.

Когда они добрались до квартиры и поднялись наверх, Пит сразу же кинулся к находящейся в ванной комнате аптечке.

— Поеду кутить — напьюсь, как не напивался никогда в жизни. Он извлек из аптечки пять таблеток снузекса и, поколебавшись, горсть таблеток метамфетамина. — Это поможет, — объяснил он Кэрол. — До свидания. — Проглотил таблетки, запил их все разом и направился к двери холла. — Таков обычай. — Задержался у двери. — Когда узнаешь, что у тебя будет ребенок. Я где-то об этом читал. — Он с серьезным видом отдал ей честь и закрыл за собой дверь.

Через мгновенье Пит был внизу, опять в аэромобиле, высматривая в темной ночи близлежащий бар.

Пока аэромобиль пулей летел в небо, Пит думал: Бог знает, куда я направляюсь и когда вернусь. Конечно, не знаю — и не хочу знать.

По мере того, как машина набирала высоту, он ликующе кричал:

— О-го-го!

Слышал эхо голоса и снова кричал.

Проснувшись, Фрея Гейне поискала тумблер видеофона, нащупала его и резко включила.