Чтение онлайн

Себастиан посмотрел на свой медальон. С грустью, словно прощался навсегда… И с ним, и с собой… Затем он на пальце раскрутил свою вещицу и, махнув рукой себе за плечо, метнул её в реку. Медальон по дуге пролетел метров десять и со всплеском погрузился в воду у другого берега.

— Сильный ход, — прокомментировал это действие Курц. — Только я тебе всё равно не поверю.

Как и ранее, Курц не удостоился даже презрительного взгляда. Как будто его и вовсе не существовало.

— А что это значит? — спросил Тимур.

Себастиан открыл рот, но его опередил Курц:

— Это значит, что он отказался служить своему господину.

— Зачем же так, Себастиан? — растерянно произнёс Тимур. — Я ведь тебя только Диану просил не трогать. Я б задал пару вопросов, а потом ты мог бы отправляться обратно к этому Эзекилю и сказать, что так мол и так, но ведьму не нашёл, а Игрок убежал. Где он теперь, я не…

— Наивный ты человек, землянин, — прервал Тимура Себастиан. — Талисман мой всегда верный путь к Игроку укажет, а знак воителя святого обязательно к ведьме приведёт. Да и о лжи моей Эзекиль прознает и накажет. Нету выбора у меня. Либо ведьму убить и тебя к башне приволочь, либо умереть.

— Вот даже как… Круто тут у вас… — пробормотал Тимур.

— Слушай, воитель святой, — с подозрением и какой-то неприязнью начал Курц, — скажи-ка лучше, с чего бы это тебе от жизни своей отказываться? Неужто из-за ведьмы одной бога своего ты предать решил? Прикончил бы её и меня, доложил Эзекилю, и был бы тебе почёт и уважение до конца дней твоих. Тебе-то не впервой, наверное, людей невинных резать…

Себастиан помедлил- думал, достоин ли Курц ответа или нет. Затем всё же сказал:

— Видать, спятил я на старости лет-то, раз господина ослушался. Но лучше буду всю жизнь прятаться и сам погибну, чем снова дитё погублю. Теперь-то я точно это знаю.

Ответ был жуткий. Очень легко добродушный и внешне простецкий Себастиан признался в страшном деянии. И на лице его не отразилась ничего. Ни сожаления, ни раскаяния, которые этот человек хранил глубоко внутри себя. Он был очень силён, этот священник. Силён и телом, и духом.

Тимур кивнул. Произнёс:

— Хорошо, Себастиан. Спасибо.

— Не за что его благодарить-то, — сварливо заявил Курц. — Пока что он нас только прирезать пытался. Да и толку от надзирателя не будет никакого.

Несомненно, Курц нарывался. Надзиратель был ему противен до глубины души. И вполне очевидно почему. Житель разорённого армией наместника города Уэно носил в своём сердце лютую ненависть ко всем отмеченным знаком святого воителя. Это была ненависть человека, испытавшего страшнейшее потрясение. Он носил её уже много лет и отказываться от неё не собирался. Эта ненависть питала его.

Но нужно было каким-то образом примирить этих двоих хотя бы на время. Каждый из них мог знать то, что не знал другой. Каждый из них мог помочь выпутаться из этой истории с испытанием и каждый из них был нужен.

Дабы осадить Курца, Тимур не придумал ничего лучше, чем спросить:

— А какой толк будет от тебя, Курц? Зачем дракон подослал мне тебя? Зачем он заставил Себастиана выдать Диану надзирателю? — Курц предостерегающе зашипел, но Тимура уже понесло: — Чтобы посмотреть, что я буду делать? Чтобы стравить меня с Эзекилем? А ты, типа, в помощнички мне навязался. Как бы случайно… А что бы ты делал, не решись я помочь Диане. Заставил на казнь смотреть? А, герой? Отвечай.

Сработало- щёки Курца покрылись алой краской стыда, и он мгновенно забыл о своей неприязни к надзирателю.

Но слова Тимура попали не только в Курца. Диана со всей силы впилась пальцами в плечи Тимура. Покраснел и Себастиан. Только от гнева. Он выдернул из земли меч, поднялся. Стальным голосом спросил:

— Так это дракон заставил меня Диану выдать? Ах, тварь мерзкая… так и знал, что нечисто здесь… — священник указал на Курца. — Ты, выродок, зови его. Или же веди меня туда, где он прячется. Тогда не трону.

— Тпру-у-у, Себастиан, притормози, — поспешно попросил его Тимур. — Давай сначала во всём разберёмся.

Но священник остался глух. Он нашёл врага, который сломал его жизнь, и, похоже, всерьёз вознамерился разделаться с ним. В одиночку.

Себастиан медленно и словно бы даже пританцовывая начал подходить к Курцу. Велел:

— Говори, выродок.

К всеобщему удивлению, Курц повел себя благоразумно. Не стал хвататься за меч, подниматься и устраивать потасовку, а сказал:

— Постой, старик. Ответь мне, как долго ты смог бы скрывать ото всех Диану? Так и держал бы её в том посёлке? Среди людей? Когда бы там старушка умерла? Этой зимой, следующей? И что бы ты тогда делал? Взял её к себе? Да что-то непохоже, что ты собирался это сделать… Прогнали бы её тогда из села, и надо было бы ей куда-нибудь идти. Но куда? В лес и там замёрзнуть зимой? Или к людям в другое село? Но там был бы уже другой священник. Рано или поздно в ней узнали бы ведьму и тогда сожгли. А в свой-то дом ты бы брать её не стал. Пару лет назад смолчал, сказал, что обычная она, — вот и вся твоя помощь. А ещё благодетеля тут из себя строишь. Оскорблённую невинность изображаешь…

В начале этой тирады Себастиан остановился. Затем попятился. И, вздрагивая, как от удара, продолжал пятиться с каждым новым словом Курца. Его налитое кровью лицо приобрело нормальный цвет, а после и вообще побледнело.

Упёршись спиной в ствол дерева, под которым недавно сидел, Себастиан перешёл в наступление:

— А чем помог ей ты, недоносок? Из-за твоего хозяина убили её опекуншу, из-за него за ней теперь будут охотиться все надзиратели Наутики.

— Но оставлять её в посёлке- это свинство! Там она была обречена! — уверенно заявил Курц. Повернулся к Тимуру, пристыжено потупил взгляд. Произнёс: — А Ксандер хотел дать ей шанс выжить. Если бы ты, Игрок, не вмешался, это сделал бы я.

— Герой какой нашёлся, — мрачно вставил Себастиан.

— … А то, что произошло с бабушкой, не должно было случиться, — скорбным тоном продолжил Курц. — Это моя вина, что я не успел предотвратить её смерть. Никто не должен был пострадать. Ни надзиратель, ни солдаты.

Взгляд Тимура упал на засохшую кровь на клинке Курца.

— Ничего ж себе, никто не пострадал.

— Я сорвался. Когда увидел, что они убили бабушку, сорвался. Я виноват, я не смог сдержаться. Я был слишком нерасторопен. — Ладонь Курца легла на живот. — И я должен был поплатиться. Как за медлительность, так и за несдержанность.

Тимур содрогнулся, вспомнив короткую схватку. Вспомнил стоявшие там крики, искаженные страхом и ненавистью лица, запах крови, корчащиеся на земле тела с ужасными ранами. Вспомнил, как тихо стало после того, как сапог Эрика опустился на голову верещавшей от ужаса старушки. Последнее, что она видела, — это то, как готовились убивать её смысл жизни. Она так и ушла с этой мыслью…

Захотелось придушить Курца. Потому, что под рукой не оказалось «заботливого» Ксандера…

Отцепив от себя Диану, Тимур поднялся. Сдавленным голосом просил:

— А зачем вообще было нужно это представление? Вот померла куча народу, вот я стал врагом Эзекиля, и что дальше?

Глядя куда-то в область стоп Тимура, Курц заявил:

— А дальше ты должен попытаться убить Эзекиля.

Себастиан расхохотался. Раскатисто, от души. Он даже выронил меч, согнулся пополам и прижал к животу руки.

— Замечательно, — с кислой миной, сказал Тимур. Повернулся, пошёл к реке. Остановившись ровно посередине между Курцем и гогочущим Себастианом, сказал: — Я пока пойду поблюю. И, если вы двое прирежете друг друга пока меня не будет, огорчусь я не слишком сильно. Честно.