Чтение онлайн

Да и надзиратели, в массе своей, были вполне нормальными людьми. Пройдя обучение и положенный срок эмиссарами в дальних землях отбыв, почти все они становились обычными священниками. Миролюбивые служители культа Эзекиля вспоминали тяжесть меча и то, чему их учили, только когда появлялся слух о драконе или об очередной ведьме. Тогда они снова становились фанатичными и беспощадными святыми воителями, а до этого их трудно было отличить от обычных просвещённых священнослужителей, в жизни не державших в руках ничего тяжелее книги. Лишь иногда святого отца можно было заметить упражняющимися с коротким, тяжелым мечом, и тогда сразу становилось понятно, кто такой этот человек на самом деле.

Но удивительнее всего было то, что почти такие же порядки существовали и раньше. Власть драконов от власти Эзекиля отличалась лишь тем, что он несколько меньше опекал обычных людей, переложив эти функции на своих слуг. Раньше за всем присматривали драконы, теперь же этим занимались надзиратели. И стоит сказать, что они давали обычным людям больше свободы, чем древние хранители. При новом боге не везло лишь чересчур болтливым и неугомонным приверженцам прежних порядков, некоторым землянам и так называемым ведьмам, с недавних пор периодически появляющихся на Наутике.

Выведав всё это во время своих коротких прогулок пешком, Тимур окончательно перестал понимать, кто же в этом мире плохой, а кто хороший. Ведь получалось, что драконы цапались только из-за того, что Эзекиль отступил от чёткого выполнения своей программы и потому Наутике в далёком будущем может грозить гипотетическая опасность от применения неведомой технологии…

Приступ боли в перенапряженных ногах заставил Тимура оторваться от своих размышлений, напомнил ему, что пора бы уже прогуляться на своих двоих. Да и коню отдых не помешает. Даже если тот и не выглядит утомлённым своей неспешной рысью, длившейся с небольшими перерывами вот уже почти целый день…

Тускловатое осеннее солнце, светящее прямо в лицо, уже склонялось к горизонту. Голубое небо покрывали редкие облака. Белоснежные, пушистые, казалось, совсем невесомые. Давно неезженная, заросшая дорога прямой нитью тянулась через безграничное поле из высокой, нетронутой рукой косаря или копытами скота травы. Пока ещё сочной, зелёной, но уже клонящейся к земле, медленно увядающей. В этом море зелени, волнуемом легким ветерком, то и дело встречались вкрапления василькового, белого, алого, желтого цвета. Воздух был свеж и чист. Пропитан густыми, насыщенными ароматами травы и цветов.

Тимур осмотрелся. Бесконечная дорога ныряла в ложбины, затем взбираясь по пологим возвышенностям и, переваливаясь через них, снова пропадала из виду. Через поле далеко слева тянулась узкая полоска леса, едва видная с такого расстояния. Справа от дороги холмы плавно выполаживались и превращались в плоскую низменность, сливающуюся с горизонтом. Там вдали вилась синяя ленточка реки.

А дорога, казалось, вела в никуда. Вот уже часа три она прыгала по холмам вдоль низменности с рекой, и конца ей не предвиделось. За каждым новым холмом путников ждал очередной холм. Ни одной живой души за это время они так и не повстречали.

Тимур кинул взгляд на едущих впереди Курца и Себастиана с сидевшей позади него Дианой. Натянул поводья, громко произнёс:

— Тпру-у-у.

Конь мотнул головой, фыркнул. Перешёл с рыси на шаг и, немного пройдясь, словно специально испытывая терпение человека, замер. Курц обернулся, что-то беззвучно пробормотал- очевидно, ругательство- и также остановил своего коня. Его примеру последовал и Себастиан.

— Десять минут, не больше, — великодушно отвёл на пешую прогулку Курц.

Тимур то ли улыбнулся, то ли скривился от боли. Натужным голосом пробормотал:

— Так точно, командир.

Остановив попытавшегося было двинуться вперёд коня, Тимур с кряхтеньем перекинул ногу через круп животного, держась за луку седла, опустил её на землю. Вынул из стремени вторую, отпустил седло, постоял, привыкая к ощущению тверди под стопами. Пару раз присел. После почти часовой поездки верхом ноги отказывались выпрямляться, стали как будто кривыми- прямо как у родившегося в седле монгола. Было такое чувство, что между ними всё ещё находится круп животного. И чувство такое пропадёт лишь минут через пять. До этого придётся комично ковылять с ощущением зажатого между ног мяча.

Тимур одёрнул брюки в паху, перекинул через голову коня поводья. Ведя за них своё животное, неспешно двинулся к ожидающим его Курцу с Себастианом. Воспалённая кожа с внутренней стороны бедра должна будет зажить минуты через две, а мышцы приходили в норму почти сразу, но об этом не знал никто. Ещё во время первого привала Тимур сообщил всем, что на восстановление ему требуется не менее пятнадцати минут, и получил от великодушного Курца десять. Что тоже было неплохо. Эти минуты были сущим блаженством.

Ранее никто не поддерживал Тимура в его желании прогуляться на своих двоих, однако на этот раз компанию ему решила составить Диана. Ни о чём не спрашивая, ни о чём не предупреждая Себастиана, она отпустила его плащ, за который держалась всё это время, и ловко соскочила со стоящей лошади. Священник только обернулся, удивлённо посмотрел на девочку, пожал плечами и пустил свою лошадь шагом.

Девочка подождала, пока Тимур не поравнялся с ней, и зашагала слева от него. На ней до сих пор была верхняя одежда Курца- зелёная кофта и серые брюки с закатанными штанинами и рукавами. Грязные босые ступни смело ступали по заросшей низкой травкой дороге, на которой попадались камешки и встречались проплешины из твёрдой, засохшей глины, принявшей самые причудливые формы. При неудачном шаге об эту глину можно было легко пораниться. Но Диану это не волновало… Или же она просто стеснялась попросить священника отдать ей купленную им обувь.

Зато таких затруднений не испытывал Тимур.

— Эй, Себастиан.

Едущий рядом с Курцем священник обернулся, спросил:

— Чего тебе?

— Гони тапки.

— А… — Священник растерянно моргнул, перевёл взгляд на босые ступни Дианы. И сразу же засуетился. — Конечно, конечно…

Себастиан открыл лежащую перед собой сумку, достал из неё сплетённые из соломы сандалии, обернулся, поочерёдно кинул их девочке. Та легко поймала их, в благодарность кивнула, подпрыгивая то на правой, то на левой ноге, обулась и догнала ушедшего чуть вперёд Тимура. Обновка изменила как её походку, так и её настроение. Шла она теперь упруго, чуть подпрыгивая, и словно бы даже красовалась. Но всё равно внимательно поглядывала, куда ступала нога, — видимо, берегла свою обувь. А её всегда серьёзное лицо светилось гордостью.

— Курц, Себастиан, — окликнул своих спутников Тимур.

Те разом обернулись, спросили:

— Чего?

— Почему Эзекиль преследует Диану и подобных ей?

Всадники переглянулись, дёрнули головами- будто один уступал другому право ответить на этот вопрос. И это было несколько странно. За весь день эти двое не сказали друг другу ни слова, но на все вопросы Тимура отвечали охотно и чуть ли не дрались за право высказаться первым. Конечно, каждый из них приукрашивал, привирал и старательно идеализировал свою точку зрения на уклад жизни и порядки Наутики. Они упорно отстаивали свой взгляд на вещи и своё мнение, под чьей властью, драконов или одного Эзекиля, всему миру было и будет житься лучше. Но благодаря этим спорам удалось вынести верное представление об истинном состоянии дел на Наутике.