Чтение онлайн

Я не заметил, как карусель остановилась. Я слез и помог Ядвиге спуститься.

– Хочешь куда-нибудь ещё?

Она мотнула головой:

– Давай пока прогуляемся.

Мы направились по парку в сторону набережной, минуя аттракционы и киоски с попкорном и сладкой ватой, призовые тиры, художников-шаржистов и крохотные машинки, в которых катались дети.

Дойдя до края, огороженного коваными перилами, она посмотрела вниз. Там мерно текла река. На её волнах играл лёгкий солнечный свет. Чуть поодаль виднелась длинная лестница, ведущая на побережье, к катамарану.

– Тимур, – позвала она, задумчиво глядя на воду.

– Что?

– Как ты относишься к псевдонимам?

Я хмыкнул. Чё это она вдруг?

– По-моему, это глупо: выдумывать себе имя поверх своего собственного.

– Интересная точка зрения. При этом ты хочешь быть моделью?

– Конечно!

Она повернула ко мне лицо:

– Для пиара нужно нечто звучное и запоминающееся.

– Как твоё Яг'a?

– Ударение на первый слог, – поправила она. – И, каким бы на твой взгляд абсурдом тебе ни казалось, это работает. Привлекает внимание и запоминается.

– Тимур тоже привлекает внимание и запоминается.

Ядвига хихикнула, прикрыв рот ладонью:

– Ты такой милый, даже спорить не хочется. Однако что ты думаешь насчёт имени Тамерлан?

– Впервые слышу, но звучит величественно. Какой-то князь?

– Более чем уверена, что красивый парень с таким именем обречён на успех. А теперь, – она положила мне руку на плечо: – знаешь ли ты, что Тамерлан – это одна из старинных форм твоего имени?

– Нет.

– Я могу представить тебя в агентство под именем Тамерлан.

– Ну давай.

Мне не хотелось перечить. К тому же, насчёт звучности она права. Чем чёрт не шутит.

Ядвига продолжала смотреть на воду. Я обнял её сзади и зарылся носом в волосы. Лучшее чувство на свете.

– Тебе нравится мороженое? – вдруг спросила она.

Вопрос поставил меня в тупик. Честно признаться, никогда его не пробовал. В детстве запрещали родители, а сейчас и самому не хочется.

– Не знаю.

– Странно. Мне очень нравится.

– Можем купить, – ответил я. С каждой проведённой вместе секундой Ядвига казалась мне всё ближе. Такая красивая, милая. Я ощущал её, вдыхал, жил ею.

Она повернулась ко мне, взяла меня за подбородок и невесомо чмокнула в губы.

Мы пришли к полосатой палатке неподалёку от лестницы и встали в небольшую очередь. Перед нами стоял грязный мальчик с узенькими прищуренными глазами.

– Чего тебе, малой? – поинтересовался толстый продавец в розовом переднике.

Он встал на цыпочки и протянул ему несколько монеток в ладошке:

– Мороженое в стаканчике, пожалуйста.

Мужчина от души расхохотался, а затем ответил, покручивая ус:

– Малой, на это ты даже стаканчик без мороженого не купишь! Проваливай!

Малыш понуро поплёлся было в сторону, но Ядвига схватила его за плечо.

– Слышь, карлик, – обратилась она, глядя на продавца.

– Чего тебе, шалава?

– А ну живо отдал ребёнку мороженое! – приказала она ледяным тоном. Я ощутил, как напряжённо замерли люди за моей спиной.

– Дамочка, у него нет денег! – возразила прохожая, наблюдавшая за конфликтом.

Ядвига изящно достала бумажник, извлекла оттуда красивую внушительную купюру и шлёпнула ей мороженщика по щеке.

– А теперь слушай сюда, жиробас, – она схватила его за воротник и, максимально приблизившись, тихо и чётко зашипела: – Здесь столько, сколько тебе за всю жизнь не заработать. Делай с ними, что захочешь – хоть в задницу засунь, мне плевать, – а сладости хотя бы сегодня раздавай бесплатно. У меня здесь свои люди, и они будут следить за тобой. Если продашь хотя бы одно или закроешь ларёк раньше десяти вечера – они тебя найдут, и наказание будет жестоким. Ясно?

Он кивнул и достал из холодильника прозрачную упаковку пломбира в стаканчике и протянул мальцу. Тот просиял и тут же смылся довольный.

– Два шоколадных рожка и фруктовый лёд, пожалуйста! – звонко крикнула Ядвига, искренне улыбаясь.

Мы пошли дальше. Один из рожков Ядвига всучила мне в руки, а сама распечатала оставшиеся и ела по очереди.

– Ты уверена, что он тебе поверил?

– Разумеется, – хмыкнула она, слизывая с изрядно уменьшившейся фруктовой льдинки маленькие капельки. – К тому же поблизости был журналист, который меня фотографировал. Наша перепалка наверняка его заинтересовала.

Я разорвал упаковку и лизнул извитую верхушку рожка, скудно политую сиропом. Холод неприятно обжёг кончик языка и проник в голову.

– Не нравится? – Ядвига выкинула палочку в урну.

– Вкусно, но я никогда не ел ничего более холодного.

– Милый, в этом и смысл, – она хихикнула в кулачок и принялась кусать рожок, захватывая вафельку. Господи, и как она ест их так быстро?

Покончив с мороженым, я пришёл к выводу, что было скорее хорошо, чем плохо, и даже согласился с идеей поесть его из ведёрка под какой-нибудь фильм у неё дома, хотя это и напоминало избитый стереотип из подросткового кино.

Раздалась ненавязчивая мелодия, и Ядвига вытащила из кармана телефон:

– Алло? Да, добрый вечер. Хорошо, поняла тебя. Уже еду.

Закончив разговор, она неловко попрощалась, чмокнула меня в губы и убежала. Я, долго пробуя липкий поцелуй на вкус, отправился на остановку и краем глаза заметил, как усатый продавец обеими руками раздаёт сладости толпе детей.

В квартире меня ждала Лариса Васильевна – уютная пожилая женщина в просторном сарафане и пушистых тапках, хозяйка квартиры.

– Привет, Тимурка, – она радушно обняла меня, похлопав по спине: – Присаживайся, я чайку заварила, пирожков принесла. С грибами, картошкой – выбирай.

Пирожки это дело хорошее, однако я впервые за два года вижу её столь дружелюбной.

– Лариса Васильевна, что-то произошло? – спросил я, пока она суетилась на кухне в поисках чистых кружек. В итоге она сполоснула две, болтавшиеся со вчера в раковине, и налила нам чаю. Себе разбавила холодной водой из-под крана примерно наполовину.

– Тимур, бери пирожки! Ты же знаешь, – начала она, старательно отводя глаза в сторону, – я уважаю твоего отца. Мы с ним старые друзья, да и учились вместе…