Чтение онлайн

С 1917 года премия вручается ежегодно в первый понедельник мая попечителями Колумбийского университета в Нью-Йорке.

Размер премии - 10 тысяч долларов.

Номинации в разделе Журналистика:

За служение обществу (for Public Service); За выдающуюся подачу сенсационного материала (for Breaking News Reporting); За выдающееся расследование (for Investigative Reporting); За мастерство (for Explanatory Reporting); За освещение местных новостей (for Local Reporting); За раскрытие национальной темы (for National Reporting); За международный репортаж (for International Reporting); За очерк (for Feature Writing); За комментарий (for Commentary); За художественную критику (for Criticism); За редакционный комментарий (for Editorial Writing); За карикатуры (for Editorial Cartooning); За новостную фотографию (for Breaking News Photography); За художественную фотографию (for Feature Photography).

Знаки различия Рейхсфюрера СС.

От дороги мы бежали, как в задницы ужаленные - время, отпущенное нам на "шалости", ушло, словно вода в песок, в тот момент, когда мы изображали из себя "шибко мёртвых", пытаясь ввести в заблуждение летчиков так некстати вернувшегося самолёта-разведчика.

Не знаю, разглядели ли нас дальнозоркие "орлы люфтваффе", но по нам никто не стрелял. Впрочем, как и мы. Копошение в хвосте разгромленного кортежа было вялым, скорее всего остатки эскорта были слишком ошарашены неожиданным и злобным нападением, чтобы предпринимать активные действия.

В кусты мы вломились, когда на часах было одиннадцать минут четвёртого, то есть мы уложились в рекордно короткое время.

Ещё семь минут ушло на приборку: Казачина вместе с Несвидовым частично ликвидировали проводную сеть, Бродяга аккуратно разбросал кое-какие вещдоки, должные ввести следствие в ступор, и мы тронулись в путь. Подозреваю, что каждый из присутствующих бормотал какую-нибудь вариацию древней как мир молитвы: "Ноги, ноги, уносите мою буйну голову, куда подальше от этих мест!"

Москва, улица Дзержинского, дом 2. 14.08. 13:42

–  Ну что, Всеволод, ты ознакомился со всеми материалами. Какие же твои соображения по данному вопросу?

Первый заместитель наркома тяжело вздохнул, он не привык докладывать такие вещи своему шефу:

–  Товарищ Генеральный комиссар, повторная проверка по этим материалам также дала отрицательный результат. В наших кадрах люди с такими именами и псевдонимами не значатся.

–  Разведупр?
– сердито блеснул стёклами хрестоматийного пенсне Берия.

–  Аналогично. Архивы до двадцать первого года подняли, с наиболее старыми до сих пор работают. Я, если честно, боюсь на Пироговке появляться - папками забьют, - попытался разрядить атмосферу шуткой Меркулов.

–  Не забьют… - буркнул нарком.
– И потом, что тебе самому в архиве делать? Надо будет - папочку на стол принесут, ты же начальник, вроде?
– с невозмутимой миной "подколол" своего зама Берия и тут же перешёл к делу: - Коминтерн?

–  Очень плохо идут на контакт…

–  Надавите!
– перебил подчинённого нарком.
– Или вы в богадельне работаете?

–  Никак нет, Лаврентий Павлович! Но у них очень сложная структура, сами знаете… Иногда между агентом и Центром до шести ступеней… И конспирация запредельная…

–  А как ты, Всеволод Николаевич, - несколько смягчился нарком, - оцениваешь вероятность того, что это бывшие наши коллеги, оказавшиеся в своё время "врагами народа"?
– и, хотя кавычки в последних словах прозвучали более чем явственно, в кабинете на несколько мгновений установилась гнетущая тишина.

–  Рассматривали, Лаврентий Павлович, сейчас по управлениям разосланы словесные портреты, идёт опрос старых сотрудников. Но, сами понимаете, люди, к примеру, Серебрянского, могли быть законспирированы на таком уровне… Павел может и не знать всех секретов своих предшественников из Спецгруппы.

–  Серебрянского освободили неделю назад, он сейчас едет в Москву, я распорядился. Так что у вас будет возможность расспросить его лично.

–  Лаврентий Павлович, - решился, наконец, Меркулов, - вы что, не доверяете Судоплатову?

–  Отчего же? Товарищ Судоплатов - надёжный, не раз проверенный сотрудник. Просто, понимаешь, Всеволод, с этой его группой столько странностей связано, что… - нарком отхлебнул чай из стакана в красивом серебряном подстаканнике.
– Что необходим взгляд со стороны. Незаинтересованный взгляд, понимаешь? Эти "Странники" Павлу столько, по старорежимному говоря, профита приносят, что даже если он у кого из них при личной встрече хвост и рога заметит, то сделает вид, что так оно и надо.

Берия открыл папку и достал несколько листов с машинописным текстом, "шапку" Меркулову разглядеть не удалось.

–  Всеволод, - нарком оторвал глаза от текста, - а ведь старшие из этой группы - наши ровесники. Не обращал внимание? Может, и встречались с ними когда, как думаешь?

–  Думаете, могут быть товарищи ещё с дореволюционным стажем, Лаврентий Павлович?

–  Вполне допускаю… - ещё один глоток.
– А с учётом некоторых особенностей пришёл мне тут, Всеволод, такой фантастический вариант… - нарком выдержал паузу, явно провоцируя Меркулова на наводящий вопрос.

–  И какой же?
– оправдал чаяния патрона комиссар госбезопасности третьего ранга.

–  А может быть это наши бывшие товарищи, которые в пылу внутрипартийной борьбы были вынуждены скрыться, может быть даже эмигрировать, но с наступлением трудных для страны и народа времён они вернулись, чтобы помочь. Как тебе?

–  Есть некоторые нестыковки, Лаврентий Павлович, - включился в игру собеседник. (Всё-таки больше десяти лет вместе служат, так что привычки шефа Меркулов изучил.) - Далеко не все из фигурантов подходят по возрасту - это раз. Вдобавок, как я понял из материалов, они хорошо ориентируются в нынешнем положении дел в нашем ведомстве. Не во времена "ягОдные" или "ежовые", а именно сейчас. Не очень-то похоже на эмигрантов. И интересно, что есть у нас сотрудники с такими фамилиями.

–  Это кто?

–  Лейтенант Окунев, к примеру. Точнее он уже майором стал, и возраст соответствующий - девятьсот шестого года рождения.

–  Вот видишь, Всеволод! Может, это как раз он и есть?

–  Точно не он, Лаврентий Павлович. "Наш" Окунев лямку на Севере тянет, начальником Главного управления строительства Дальнего Севера, а до того следственной работой во втором отделе ГУГБ занимался, так что сослуживцев его мы опросили… Не тот…

–  Ты что же, думаешь, в оппозиции только старичьё замшелое было? Или, что никто себе смену не воспитывал? А, Всеволод? Или перебежчиков, что про наши дела могли т а м рассказать, у нас не было? Вроде Люшкова, чтоб ему сейчас шило в печень воткнулось! Тоже, кстати, с Дальнего Востока, из диких, так сказать, мест… - Берия не зря упомянул бывшего полпреда НКВД по Дальнему Востоку. После бегства "верного ежовца" к японцам мало того, что пришлось отбрёхиваться в международной прессе, так ещё и перетрясать всю структуру наркомата в регионе. А сколько проблем было у военных!

–  Нет!
– твёрдо ответил Меркулов.
– Я, признаюсь, много думал над их "хитрыми посланиями" и пришёл к выводу, что они знают слишком много для посторонних. Причём, хочу обратить ваше внимание, об операциях разных отделов. Подробности, которые они упоминают, вряд ли широко известны. Скорее наоборот - мало кому известны. Я думаю, даже у Успенского не было полного допуска к такого рода информации.

–  Вот и найди, у кого могла быть! Если только это не люди из разных управлений в одну стаю сбились… Джангджава, - на кавказский манер назвал нарком начальника УНКВД Белоруссии, - что говорит?