Чтение онлайн

— Мам! Ну не четырехлетние уже! Обратно поедем — ты с ними сядешь!

— Ух ты — цирк! Ева, гляди! — восторженно вопят близнецы.

Уильям перебирается через колени старшей сестры на сторону Сибил, чтобы лучше видеть. Эвелин сдавленно стонет, закатывает глаза. Перспектива провести с младшими весь день абсолютно не радует.

«Спихнуть их Алану, запереться в его каюте на “Мнемозине” и поспать, пока мы летать будем», — мрачно думает она, глядя в окно.

Центр города перекрыт из-за праздничного шествия, и Брендон пускает машину в объезд. Еще пятнадцать минут Еве приходится терпеть восторженные вопли и прыжки на сиденье, время от времени раздавая дисциплинирующие шлепки. И когда авто наконец-то выруливает с шумных улиц на окраину и едет мимо череды однообразных доков Солта, Эвелин испытывает невероятное облегчение.

— Мам, во сколько у вас опера заканчивается?

— Около полуночи, родная. Мы вас подхватим с карнавала на побережье. Надо сразу договориться о месте встречи. Папа вряд ли найдет, где запарковаться у выхода с городского пляжа, потому давайте возле…

— Можно возле кинотеатра. Помнишь, где это?

Брендон кивает, поднимает левую руку: «Я помню».

— Отлично, — улыбается Элизабет.

У дока на повороте их встречает Алан. Машет руками, подпрыгивает на месте, как мальчишка. Увидев его, близнецы снова высовываются в окно, рискуя вывалиться или перевернуть машину.

— Да сколько ж можно! — рычит Эвелин, резко дергает младших на себя. — Я вас выпихну в следующий раз!

Близнецы плюхаются на сиденье, испуганно косятся на старшую сестру, Сибил придерживает брата за руку.

— Ева, — с укоризной окликает ее мать.

— Что «Ева»? Ну сколько можно скакать, как мартышки?

Брендон останавливает машину, и Алан по одному вытягивает близнецов в окно.

— Ага-а-а! — вопит он, щекоча младших. — Они потолстели на целый год! И носы вытянулись на дюйм минимум! С днем рождения, мелочь!

Сибил и Уильям хохочут, обнимая брата. Эвелин выходит из автомобиля, раздраженно хлопнув дверцей.

«Подожди», — останавливает ее Брендон.

— Ну что? — огрызается она.

«Держи себя в руках. Не порть им праздник, дай пошалить. Они и так слишком тихие последние дни», — просит отец.

Эвелин нервно дергает щекой, фыркает.

— Алан, какие планы? — обращается она к брату.

— Страшилище, где твоя коса? — удивляется он. — Нас в кафе не пустят, Коппер с дирижабля развернет, не узнав!

— Плевать на Коппера. Так куда двигаем?

— Сперва полетаем! — дуэтом кричат близнецы.

Алан кивает, ерошит их светлые кудри. Подмигивает родителям:

— Взрослые, счастливо отдохнуть. Мам, много не пей!

Элизабет набирает в грудь побольше воздуха, готовясь выразить возмущение, но Алан нежно чмокает ее в щеку и подхалимски добавляет:

— Мамочка, ты у нас такая красивая, что тебя точно попытаются споить. Отец, ты с нее глаз не спускай!

Сибил и Уильям тянут брата за руки в сторону дока, Эвелин вяло машет родителям и спешит за Аланом и близнецами.

У входа в ангар Алан останавливается, строго смотрит на младших:

— Мелочь, внимание! Сейчас вы услышите много незнакомых слов. Большинство из них вам повторять нельзя ни при каких обстоятельствах. На всякий случай лучше ничего не повторять. Ясно?

— А что только нам? А Еве можно?

— Ева их и так знает, — меланхолично откликается сестра.

— А что это за слова? — хитро сверкая глазами, вопрошают близнецы.

— В большинстве своем — страшные заклятья воздушных пиратов. У тех, кто не умеет ими пользоваться, растут волосы на руках, — делая страшные глаза, отвечает Алан.

— У тебя волосы на груди от этого, да? — серьезно спрашивает Уильям.

Алан делает вид, что подавился, машет руками.

— Фланнаган! — кричат ему из ангара. — Какого ты тут болтаешься, у тебя увольнение до утра!

— Живу я здесь! — орет Алан в ответ. Подмигивает близнецам и Эвелин: — Ну, пошли. Полетаем над городом.

Вчетвером они поднимаются на механическом лифте к платформе, соединенной деревянным мостком с гондолой «Мнемозины». Близнецы восторженно перешептываются, вертят головами, рассматривая зеркальное брюхо дирижабля, цепи, удерживающие «Мнемозину» в ангаре. Алан загоняет младших на борт, просит следовать за ним и ничего не трогать. Сибил и Уильям осторожно проходят за братом. Маленькие руки аккуратно поглаживают снасти, деревянные лакированные перила.

— Алан, а сколько тут ярусов? А сколько человек в команде? А это палубой называется, как на корабле, да? А машинное отделение почему на самом верху? — пристают с вопросами близнецы, и Алан терпеливо отвечает, разъясняет.

— Фланнаган, прохиндей! — перед ними возникает мощная фигура, густо заросшая волосами и увенчанная мятой фуражкой. — Что за посторонние на имперском флагмане?

— Это высокие гости, ради которых у нас сегодня внеплановый вылет, — важно отвечает Алан, ловко огибая атлета.

Сибил и Уильям смотрят на летчика, пятятся.

«Это от тех слов, наверное», — говорит девочка брату на амслене.

«Или он оборотень», — бледнея, кивает Уильям.

— Доброго дня, — холодно бросает Ева, проходя мимо.

Верзила скребет пятерней черную бороду, провожает Эвелин удивленным взглядом. Фланнаганы идут в капитанскую рубку, минуя череду кают экипажа.

— Эй, Алан! Это твоя невеста? А детки чьи? — довольно гогочет троица, одетая в перепачканные углем комбинезоны.

— Это старшая сестра, кретины. И младшие — брат с сестрой, — фыркает Алан.

— А по заднице сестричку хлопнуть можно?

Эвелин меняется в лице, подходит к троице. Выдергивает у одного из парней сигарету из-за уха, у второго прикуривает, затягивается и выдыхает в лицо вместе с клубом вонючего дыма:

— Ну, попробуй.

На дружный хохот из рубки выходит Коппер. Видит Еву и близнецов, хмурится.

«Так, курение на борту!» — грозно жестикулирует он.

— Да, сэр! Простите, сэр!

«Три месяца без увольнения. Всем троим».

Он поворачивается к притихшим близнецам и Эвелин, подмигивает:

«Привет, крестнички. Ну, с днем рождения, бесенята!»

— Дядька Ко-о-оппер! — оттаивают Сибил и Уильям. — А порулить «Мнемозиной» можно будет?

«В моем присутствии можно все. Готовы к вылету?»

— Готовы, — отвечает за всех Алан.

— Ал, я могу тебя попросить? — спрашивает Ева, отвернувшись от Коппера.

— Конечно.

— Присмотришь за мелкашками? Мне бы часок полежать у тебя в каюте. Что-то немного нездоровится, прости.