Чтение онлайн

— Дело не в этом, — редгардка все-таки запнулась, вертя между ладонями опустевшую кружку. – Первые Клинки отковали по слову великого Тайбера Септима. Его преемник был волен прекратить наше существование. Мы бы смирились с решением императора, будь на троне действительно Тит Мид…

«А кто же там?» — хотел задать вопрос донельзя удивлённый Тони, но альтмер опередил его, негромко проронив:

— Значит, вам стало все известно. Из-за этого знания вас стерли с лица земли, так?

— Все ведомо только богам, а мы – просто люди, — возразила Николетта. – Но мы умеем смотреть, подмечать и делать выводы.

— Перестаньте говорить загадками! – взвыл охотник за сокровищами. – Я ничего не понимаю! Кто правит Империей, как не Тит Мид? Несколько дней тому я видел его сам — живого и здорового, в Солитьюде на открытии Игр, провались они совсем!

— Не перебивай, — грозно зыркнула на Тони редгардка. – Имей терпение дослушать до конца. Я не знаю, как именовать то, что сейчас носит корону, сидит на троне, разъезжает по стране и издает эдикты. Но я точно знаю – это не Тит Мид, принимавший мой обет служения. Это кукла в мантии, которую дергают за ниточки, чтобы она вовремя открывала рот и произносила нужные слова. А кукловода зовут леди Катария.

— Кто такая леди Катария? – обреченно спросил Тони. – Знаете, в последнее время я малость отстал от придворных сплетен…

— Императорская советница данмерской крови. С послевоенных лет неразлучна с Мидом, — прошелестел Незаметный. – Куда он – там и она. Тихая, замкнутая, всезнающая, исполненная терпения и понимания. Всегда носит кожаную маску – в сражении на Красном Кольце ее ранили магической вспышкой. Угодили прямо в лицо, какая трагедия.

— Нельзя ли чуток подробнее? – Тони торопливо заглотнул остатки эля в кружке и плеснул еще. – С какой стати эта леди вдруг заполучила такую власть над императором?

— Когда после битвы Красного Кольца столица была освобождена, альтмеры отброшены прочь, но еще не разбиты окончательно, силы наших легионов иссякли, — тяжелые, набрякшие веки Николетты опустились, наполовину прикрыв глаза. Она говорила медленно, стараясь как можно точнее описать события, свидетельницей которых ей довелось стать больше десятка лет назад. – Все в окружении императора и сам Мид понимали, что победа – лишь краткая передышка. Альтмеры отступят, соберутся с силами и вернутся. Либо же втянут императора в бесконечные переговоры, где им нет равных. Империя разорена и обессилена войной, половина солдат в легионах выкошена, а у эльфов на Саммерсете наверняка сохранились нетронутые резервы. В ставке царила сдержанная паника: нельзя останавливаться, но нет возможности продолжать бои дальше. Пока у альтмеров остается призрачный шанс, они никогда не смирятся с поражением. Даже если они изволят подписать мир, не уставал твердить скайримский генерал Джонна Старк, то лишь на своих условиях. На тех самых, с которыми они явились к императору в самом начале войны. Требовалась решительная, безоговорочная, полная победа, которая вынудит Доминион смириться, — редгардка остановилась перевести дух и продолжила: — И вот тогда в ставке объявился этот парень с севера. Назвался Лойдуром. Молодой совсем, еще молоко на губах не обсохло, а уже чародей второй ступени из коллегии Винтерхолла. У него имелись потребные бумаги, заверенные личной печатью Верховного мага, а вдобавок – отлично подвешенный язык. Он клялся, якобы придумал надежный план, как спасти Тамриэль. С ним изрядно потолковали агенты из младших Клинков, сочли неопасным и привели ко мне… Я поговорила с Лойдуром и сочла нужным представить его императору. Да, это моя вина, моя ошибка, мне с ней жить и мне её исправлять. Император внял горячим речам магика, сделав его одним из своих советников. Для начала Лойдур потребовал немедленной, публичной и жестокой казни Наарфина, одного из пленных полководцев альтмеров. Это предложение целиком и полностью совпадало с яростным желанием большинства уцелевших жителей столицы, командующих легионов и самого императора.

— Его живьем приколотили к стене Золотой Башни, — подал голос орк. – Все парни из Восьмого, что остались в живых, притопали на церемонию и стояли в первых рядах. Как он визжал, заслушаться. И живучий оказался, гад. Почти месяц извивался, ровно червяк на крючке, прежде чем издох. Когда зашла речь о том, кто полезет снимать дохлятину, в городе не сыскалось ни одного желающего. Даже деньги хорошие сулили, да никто не захотел марать об него руки. Я из столицы ушел тогда с армией на Саммерсет, вернулся спустя полтора года и первым делом пошел глянуть, как он там? Болтается, родимый. Волосья с черепа облезли, глаза вытекли…

— Халаг, дрых бы ты дальше, — торопливо попросил Тони, глядя, как на лице альтмера медленно, но верно проступает ледяное бешенство. – Уймись, очень тебя прошу. Во избежание.

— А я что, я чистую правду говорю… — пробурчал Халаг. – Так ему и надо. И Наарфину, и всему их поганому эльфячьему племени. Вы б видели, что альтмеры творили в столице – сами со мной согласились. Драные Уши, хорош исходить пеной из пасти. Про тебя я покамест ни единого дурного слова не говорил. Ты ж не виноват, что уродился альтмером.

— С Наарфином более-менее понятно, но про таинственную Катарию мы ничего и не услышали, — напомнил Тони.

— Дойдет очередь и до нее, — заверила Николетта. – Почтенный гро-Харр очень верно описал казнь Наарфина. С ним покончили, однако в руках людей императора оставалась еще одна высокородная эльфийская пленница, леди Араннелия. Та самая, что командовала войсками альтмеров в битве Красного Кольца. Ее тоже намеревались казнить, но чародей потребовал сохранить леди жизнь. Араннелию разместили в камере с видом на Золотую Башню, чтобы днем и ночью она могла видеть агонию своего соотечественника и соратника. Лойдур убедил императора в том, что единственный выход из положения, в котором оказалась страна – рискнуть напрямую обратиться к богам. Не к Кругу Девяти, раз они не вняли мольбам страдающих и пальцем не шевельнули ради помощи людям. К тем, кто древнее, старше и неизмеримо могущественней – к Принцам Даэдра. Мучения Наарфина, как я понимаю, соткали некий путь из Тамриэля в Обливион, план бытия высших существ. Чародей провел ритуал, и одно из божеств, как по ступенькам, спустилось оттуда сюда, воплотившись в предложенном сосуде из плоти и крови. В леди Араннелии. Ставшей с тех пор бесконечно умудренной, искушенной в понимании душ и донельзя преданной трону советницей Катарией.

Тони изумленно цокнул языком. Рингилл, казалось, обратился в статую, внимающую каждому слову бывшей предводительницы Ордена Клинков. Халаг скептически хмыкнул.

— Знаю-знаю. Звучит в точности как байки пьяного нордского сказителя, — размашисто кивнула Николетта. – И все же это – правда от первого до последнего слова.

– Наш мир пережил нашествие демонов-дремора и захват власти троицей данмеров, умудрившихся стать живыми богокоролями Морровинда, — присовокупил Незаметный. – Что в сравнении с этим Принц Даэдра, занявший тело альтмерской воительницы? Досадная мелочь.

— А кто из Принцев это проделал, вы знаете? – отверз уста альтмер. – Боэтия, верно? Принц интриг, король обманщиков и предателей. Тот, чьи жрецы до сих пор не сошлись во мнении, считать свое божество принцем или принцессой, женщиной или мужчиной. Тот, в чью честь проводятся Игры.

— И он же — покровитель воинов и мстящих за нанесенные обиды. Катария оказалась гениальным стратегом, — неохотно признала редгардка. – Следуя ее подсказкам, Мид, располагая только изрядно оскудевшими легионами, вынудил армию альтмеров отступить к Золотому берегу. Его поход был триумфом тактики и военной мысли. Но вот методы, которые он применял к провинциям, отобранным у Доминиона и возвращенным Империи… Тит Мид, которого я знала, испытал множество трудностей и тягот. Он был суровым человеком, но разумным и мудрым правителем. Сознавал, что для сохранения добрых отношений порой лучше закрыть глаза на проступки и простить, чем карать оступившихся подданных налево и направо. Но Тит Мид, за спиной которого пряталась Катария, не моргнув глазом, отдал приказ сжечь дотла босмерские святилища и вырубить под корень валленвудские леса. Босмеры не простят нам этого. Никогда не простят. Вместо союзников мы заполучили заклятых врагов. Да, босмеры притихли и делают вид, что смирились, но я уверена – они ждут подходящего мгновения, чтобы воткнуть людям нож в спину и развязать новую Великую войну. Этого можно было избежать, но Тит Мид не желал ничего слышать. А потом был Лонгхэвен. Явившиеся драконы и полыхающие корабли альтмеров. Драконы! – Николетта в раздражении треснула кулаком по столу. – Драконов умели призывать Септимы, они сами были от драконьей крови. Да только последний Септим помер в год Кризиса, двести лет тому!

— Еще существуют Довакины, — прошелестел Незаметный. – Обычно они рождаются среди нордов. Довакины – причудливый каприз судьбы. Внезапно она наделяет обычного человека голосом столь могущественным и властным, что даже драконы не в силах противостоять его приказам. Сие диковинное свойство обычно проявляется в юных годах, но может оставаться скрытым до самых преклонных лет, если какие-нибудь внезапные испытания и потрясения не пробудят в Довакине его удивительную способность.

— Тит Мид не был Довакином, — отрезала Николетта. – Иначе Клинки знали бы об этом. И нордский колдун Лойдур не умел призывать драконов, я в этом уверена. Да только трудно спорить с очевидным! В Лонгхэвене были драконы, и отозвались они именно на клич императора. Спалили корабли, покружили над гаванью, перепугали всех до мокрых портков и улетели. Армия без помех переправилась на Саммерсет. Изрядно струхнувший Доминион поджал хвост и раздвинул ноги, соглашаясь с любыми требованиями. Империя победила. Настало время убрать мечи в ножны и сесть за стол переговоров, вспомнив, что все мы живем в одном мире, под единым небом. В лагере царило ликование, и мы – я, генералы Джонна Старк, Децимус, Цезоний и несколько старших легатов, а также имперский канцлер и верховный жрец Талоса – решили, что настал подходящий момент обратиться к императору. Империя спасена, говорили мы. Со всем, что случится дальше, мы в силах справиться сами, без божественной подсказки свыше. Мы благодарны советнице Катарии за ее помощь, но не смеем более навязывать ей свое общество, намекали мы. Джонна был честнее всех, откровенно заявив: леди Катарии все едино, сколько и чьей крови прольется на полях сражений. Она сделает свое дело и уйдет, а нам тут еще жить.

Нет, отвечала нам Катария. Вы призвали меня на службу. Вы заключили соглашение. Я уйду, когда сочту нужным. Впереди уйма дел и множество допущенных ошибок, которые необходимо исправить. Спасибо за беспокойство, ступайте.

— Но мы не согласились и не подчинились. Мы спорили с императором и Катарией. Хотели знать, на каких условиях чародей заключил сделку и как долго божество намерено оставаться среди нас. Никаких ответов мы не услышали. Нас просто вышвырнули за порог, — редгардка скрипнула зубами. — Той же ночью в шатер Джонны проникли альтмерские лазутчики и прикончили его. Легионеры как с цепи сорвались, ринувшись крушить Алинор и резать всех, кто под руку подвернется. Под предлогом мести за Имперский город и убитого Старка заодно избавились от Талмора в полном составе. Когда пыль улеглась, кровь смыли, а трупы эльфов покидали в ямы с известью, Цезонию было высказано высочайшее неудовольствие. Его вышвырнули в отставку. Якобы за то, что не удержал солдатню в узде. Цезония и зачинщиков Инцидента приказали отправить на материк. Они взошли на корабль, но неподалеку от побережья Гленвью врезались в не нанесенные на карту подводные скалы и булькнули на дно. Децимус, герой Красного Кольца, неожиданно оказался замешан в грязной истории с пропавшей казной и злоупотреблением властью по отношению к молодым солдатам. Это Децимус-то, у которого за годы службы ни монетки лишней к пальцам не прилипло! Который был помешан на верности трону и своей незапятнанной чести! – Николетта в ярости сверкнула глазами. – Децимус не дожил до суда. Кто-то протащил в камеру кинжал и помог ему избежать позорного судилища. К тому времени я уже отлично понимала, что следующей в списке Катарии буду я. Она планомерно истребляла всех, кто имел отношение к тайне ее появления. Что ж, не впервые. Я приказала Клинкам из моего окружения исчезнуть и искать способы побыстрее выбраться с Саммерсета. Инсценировала собственную кончину и ударилась в бега. Спустя несколько дней глашатаи объявили о роспуске Клинков. Нашего Ордена больше не было. Империя и альтмеры подписали Конкордат Белого Золота. Мир не видывал прежде столь унизительного для нации договора. Талмор был повержен по всем статьям и публично расписался в поражении.