Чтение онлайн

— Видишь, во-он та?

— Вижу… — медленно произнес Шамбамбукли.

— Ну вот, в нее он и влюбился. И чего нашел? Мелкая, тощая, и ногти обгрызены… Разве что глаза большие, но глаза, это, знаешь ли…

— Знаю…

— А он, понимаешь, весь в расстроенных чувствах, жить без нее, говорит, не согласен, любовь, говорит, с первого взгляда! Хочу, говорит… Шамбамбукли?..

— М-м?

— Ты меня слушаешь?

— Угу…

— А почему не дышишь?

Шамбамбукли вздохнул так глубоко, что заколыхались занавески, и глуповато улыбнулся.

— Э-эй, аллё, ты в порядке? — забеспокоился Мазукта.

— Ага…

— Шамбамбукли, да что с тобой? — испугался Мазукта. — Ты здоров? Шамбамбукли..? Шамбамбукли!!!

Впервые в его бесконечной жизни Мазукте стало по-настоящему страшно.

— А если попробовать такой вариант… — неуверенно начал демиург Шамбамбукли. Демиург Мазукта поднял на друга усталый взгляд.

— Ну?

— Я обернусь быком, а когда она придет купаться на берег, выйду и… и она залезет ко мне на спину, а я ее увезу!

— Куда?

— Куда-нибудь. Сработает, как думаешь?

— Сработает. Если она склонна к скотоложеству или ты — к насилию.

Демиург Шамбамбукли помотал головой.

— Да, действительно, чего это я… А как ты думаешь, если я прольюсь на нее дождем?..

— То она промокнет.

— Золотым дождем, — уточнил Шамбамбукли.

— Ну, значит, ее пришибет самородком. Это же человек, не забывай. Они страшно хрупкие.

— Не пойдет, — вздохнул Шамбамбукли. — Ну а если так — в полночь я влечу ей в окно вороном, ударюсь лбом об пол…

— И набьешь шишку.

— Да не перебивай ты! Ударюсь об пол и превращусь в прекрасного юношу…

— Давай я попробую угадать, — предложил Мазукта. — Итак, представим себе, что ты — девушка. Юная и простодушная, живущая в отсталой, полной предрассудков стране. И к тебе в полночь в окно влетает ворон. Мало того — превращается в незнакомого мужчину!

— В прекрасного юношу! — обиженно уточнил Шамбамбукли.

— Знаешь, я думаю, ей будет не до того, чтобы к тебе присматриваться. Итак, возможные реакции: упасть в обморок, завизжать как резаная, позвать на помощь, огреть тебя по лбу сковородкой…

— Хватит, хватит! — перебил Шамбамбукли и потер лоб. — Ну а что же мне тогда делать?

— А почему бы тебе не заявиться к ней таким, какой ты есть?

— Да ну, что ты… Я стесняюсь.

— А быком не стесняешься?

— Быком — это другое дело! Быку, знаешь ли, многое позволено…

Шамбамбукли вдруг замолчал на полуслове и принюхался.

— Пахнет чем-то… Мазукта, у тебя что-то горит!

— Где?! — Мазукта вскинул голову и пошевелил ноздрями. — Нет, это не у меня. Это… А, знаю, это от людей потянуло, жертвенным дымом. Так что ты хотел сказать?

— Я тут подумал…

— Нет, погоди-ка! — Мазукта порывисто встал и завертел головой, отыскивая, откуда пахнет гарью. Наконец, найдя источник, он близоруко приставил ладонь к глазам, некоторое время напряженно вглядывался вдаль, а затем коротко, с чувством, выругался.

— Что там? — обеспокоено спросил Шамбамбукли. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Отбой! — проворчал Мазукта. — У них там народные гуляния. Ярмарка, карнавал и всякие зрелища для развлечения толпы.

— А, ну тогда ладно, — рассеянно кивнул Шамбамбукли. — А что, если я тогда превращусь не в ворона, а в какую-нибудь другую птицу? Лебедя или…

— Можешь больше не суетиться, — мрачно перебил его Мазукта. — У людей сегодня праздник. Мне в жертву только что принесли очередную юную девственницу.

Демиург Мазукта вошел в комнату и небрежно сбросил мокрый плащ на пол.

— Ну, и что ты тут сидишь, весь в расстроенных чувствах?

— Да так… — пожал плечами демиург Шамбамбукли. Мазукта проследил за его взглядом и ухмыльнулся.

— А, смотришь… Ну, я ведь говорил тебе, что незачем волноваться. Нашли же в конце концов.

— Угу.

— В этой реинкарнации она очень даже симпатичный эмбрион.

— Угу.

— Что «угу, угу»?! Ты так и будешь сидеть и ждать целых шестнадцать лет?

— И четыре месяца.

— Что?

— Шестнадцать лет и четыре месяца, — повторил Шамбамбукли. — Сейчас ей почти двадцать одна неделя.

Демиург Мазукта подтащил кресло и сел напротив Шамбамбукли.

— А ты знаешь, что пока ты тут предаешься депрессии, в твоем мире дожди, туман и унылая погода? Ты о людях подумал?

— А я и не знал, что тебя волнуют люди, — вяло удивился Шамбамбукли.

— Нет. Люди волнуют тебя, — объяснил Мазукта. — А меня волнует твое состояние! Так что давай, взбодрись, займись чем-нибудь.

— Чем?

— Тебе что, нечего делать? Тогда пойдем, мне поможешь.

Шамбамбукли неохотно поднялся на ноги и покорно уставился на Мазукту.

— Брр! Ненавижу этот твой обреченный взгляд! — передернулся Мазукта. — Но в покое я тебя не оставлю, и не надейся. Одевайся и пошли.

Он сорвал с крючка сухой плащ, решительно запаковал в него Шамбамбукли и подхватил с пола свой собственный, с которого уже натекла лужа.

— Пойдем, тебе понравится.

Мир, в который демиург Мазукта привел демиурга Шамбамбукли, оказался сер и неприветлив. Под ногами хлюпала жидкая грязь, с неба лились потоки воды, ветер то и дело швырял капли под капюшоны демиургов.

— А здесь кто в депрессии? — удивился Шамбамбукли и плотнее затянул ворот.

— Никто. Это называется «тропический ливень». Пошли.

Демиурги поднялись по скользкому склону, обошли гряду камней и уткнулись носом в высокую деревянную стену.

— Ага, пришли! — Мазукта довольно улыбнулся. — Где-то здесь была дверца…

— А что это такое? — спросил Шамбамбукли.

— Корабль, не видишь?

— Здесь, в горах?

— А ты предпочел бы лезть за ним в болото?

— Нет, но…

Шамбамбукли оглядел сооружение. На корабль оно было мало похоже. Если честно, то больше всего оно напоминало деревянный гроб с орудийной башней, и от этой ассоциации Шамбамбукли опять помрачнел.