Чтение онлайн

— Я не понимаю, что они говорят, — услышала Нелл шепот Дональды, обращенный к Гэлу, — настолько сильный акцент у них.

— Но она все-таки очень красива, верно, Долл? — ответил Гэл. — Хотел бы я знать, где Мак ее нашел!

И о том же в это самое время размышлял и Тэлли. В любом обществе Флора Макферсон должна была бы приковывать к себе внимание из-за одного только синего цвета ее глаз. Они пленили Тэлли, речь которого под их благотворным влиянием становилась все деликатнее и искреннее. Ему казалось глупым рисковать, оскорбив, упаси Боже, дорогую Флору каким-нибудь легкомысленным циничным замечанием, которые он привык отпускать при друзьях.

— И давно вы женаты? — спросил Тэлли, пока они ждали первый кулинарный сюрприз Калюма. На каждом столике лежало написанное от руки меню, в котором отмечалось, что их ожидает нечто под названием «Буйство Талиски», за которым следует «Крем де Калиш» и «Омар «под вопросом» — последний должен был быть назван после того, как бабушка Кирсти попробует и попытается определить его алкогольный ингредиент.

— Уже десять лет, — ответил Мак, а Флора под изучающим взглядом Тэлли молчала, словно проглотила язык.

— Должно быть, у вас тогда еще была детская косичка, — притворно-недоверчиво заметил Тэлли, желая ей немного польстить. Он улыбнулся, и Флора все это восприняла, как наивная школьница, и прикрылась ладошкой. При этом ее глаза бесподобного цвета ляпис-лазури превратились в глубокие озера, в которых, подумал Тэлли, и утонуть будет блаженством.

— Нет-нет, — возразила Флора.

— Стыдно тебе, Мак, — ты ее вытащил прямо из колыбели, — настаивал Тэлли.

— Все было совсем не так, — возмущенно ответил Мак. — Флоре было восемнадцать лет, когда мы познакомились, она уже работала со своим отцом на ферме.

— Где же? — поинтересовался Тэлли, внезапно почувствовав к фермам непреодолимый интерес, хотя прежде его это совершенно не интересовало.

— На Лисморе, — сказал Мак. — Порт Рэмсей. Я туда обычно выбирался рыбу ловить. Это хорошая защищенная гавань.

— Что же, она в самом деле защищала красавиц. — Тэлли не шутил. Для него Флора была Мадонной. А никто не поддразнивает мадонн и не спрашивает, есть ли у них дети. Тэлли никогда не слышал, чтобы Мак упоминал о детях.

Тут Либби предстала перед ними с «Буйством Талиски» — тающим во рту рулетом, начиненным грибами и куриной печенкой и окруженным пюре из зелени, которая уже выросла среди весенних трав, дико растущих на острове. Калюм посылал Крэга нарвать их на рассвете, будто он был учеником знахаря.

— Мать Флоры умерла, когда ей было пятнадцать, — сказал Мак, дотронувшись на мгновение до руки жены. — Ей было очень одиноко на Лисморе с отцом. Потом он не мог там оставаться тоже, когда она уехала. Сейчас он в Оубене, живет со своей сестрой.

— Мак следит за фермой, — сказала Флора, улыбнувшись мужу. — Он частенько ходит на Лисмор, а я никогда там не была. Не терплю его.

Пристально глядя на Флору, Тэлли почувствовал пикантный запах «Диориссимо», когда до его плеча дотронулась Либби, раздраженно швырнув тарелку с «Буйством Талиски».

Несмотря на то что ленч был пропущен, Дональда обнаружила, что и к обеду у нее нет аппетита, не хочется даже «омара под вопросом». Она поиграла с розовыми клешнями и откусила сладковатую мякоть, но желудок не принял ничего. Пища Калюма, может, и была сама по себе легчайшей, но для ее теперешнего состояния нервной системы была слишком тяжела. После разговора с Нелл ее подташнивало. Она понимала, что с разговором не справилась, но не могла оценить сейчас, что произошло и почему. Дональде казалось, что у нее нет взаимопонимания с дочерью, а теперь и сын, всегдашний ее друг и поддержка, оставил ее, предпочтя ей пару, которая говорит как полузадушенные гиены и которая была до мозга костей шотландской. И более того — он глядит на женщину так, будто она сделана из дрезденского фарфора и при малейшем прикосновении может треснуть.

Вдобавок к дискомфорту и тревоге Дональды, ее экс-супруг с женой, видимо, с Нелл и Тэлли на самой дружеской ноге, настолько, что, как она даже слышала, ирландка предложила, чтобы ее дочь с невообразимым именем (которое произносится вроде «наив») приехала на Талиску во время летних каникул и поработала тут. Все предприятие с Талиской, всегда казавшееся Дональде глупой затеей, видимо, сейчас превращается в какое-то дело, вызывающее интерес всей семьи и лишающее ее участия. Чем меньше она ела, тем больше злилась, и даже несколько глотков французского вина из тех сортов, что так заботливо отобрал Тэлли, не смогли улучшить ее настроение.

Не желая обвинять своих детей, Дональда решила поступить по-другому. Она, сославшись на головную боль, сказала, что уходит, но остановилась у стола Айэна на выходе из столовой. Ее серые глаза укоризненно смотрели на бывшего мужа, и она произнесла громко и отчетливо:

— Если вы сами не способны следить за своей дочерью, не кажется ли вам, что как-то нечестно ждать от Тэлли с Нелл, что они ее укротят? У них своих забот по горло без того, чтобы беспокоиться о поведении нахалки семнадцати лет!

Ее слова слышали все, кто сидел в столовой, а Сайнед разозлилась больше всех.

— Кого это вы называете нахалкой? — зарычала она, размахивая, как оружием, ножом.

— Тихо, дорогая. Я разберусь, — быстро сказал Айэн и, успокаивая, кивнул жене головой.

— Вам нужно с дочерью разбираться, вот с кем, — холодно парировала Дональда. — Какое право вы имеете подсовывать маленького сорванца моим детям?

— Не смейте меня обзывать, вы, старая ведьма! — завизжала Наэм, срываясь с места так резко, что разбился бокал, залив чистую белую скатерть красным вином, как струей крови. — Во всяком случае, я не строю из себя всю жизнь невесть что!

— Наэм, сядь, — грозно сказал Айэн. — Ты все испортишь.

— Ничего хуже не может быть, чем злобная женщина, — продолжала Сайнед, не обращая внимания на своего мужа. — Эта идиотка устраивает скандал и портит весь уик-энд, а я должна быть добренькой и терпеть, что она с какой-то стати именно мою дочь выбрала для своих нападок?

— А чего вам еще ждать, если у вас невыносимые дети? — отрезала Дональда.

Теперь Сайнед поднялась со своего места.

— Слушайте, вы, старый мешок с костями, я не собираюсь это терпеть! Айэн целое состояние потратил, чтобы выкупить маленький документ, в котором говорится, что нам не придется больше переносить ваши гадости! Она стала наступать на Дональду и готова была вонзить в нее свои ногти, если бы между ними не встал Гэл.

— Эй, вы, обе, разойдитесь, — сказал он, и от волнения его заатлантический акцент стал еще сильнее. — Перестаньте!

— Нет, не так, — загремел Айэн, тоже встав со стула. — Не знаю, что на тебя нашло, Дональда, но как бы то ни было, лучше отложить этот разговор — или давай выйдем отсюда и поговорим на улице. Только должен тебя предупредить, что я делаю одно исключение из правил — не бить женщин — для моей экс-жены!

— Ты всегда так! — завизжала Дональда. — Всегда тебя больше волновал кто-то другой, а не я! И тебе все равно, что ты настроил против меня моих детей и затянул их в эту невежественную страну, когда я надеялась, что навсегда из них вышибла Шотландию. И тебе неважно, что при твоем потворстве они спустили все до последнего пенни в это идиотское дело, просто потому, что здесь когда-то жила твоя мать. И ты не замечаешь, что Нелл — это комок нервов, а карьера Тэлли рухнула, и что стадо деревенских бродяг проделывают неприличные вещи у ворот этого рая дураков. И все, что тебя волнует, так это то, что я сейчас, может быть, огорчила других людей!