Чтение онлайн

Когда на следующий день Флора передала Тэлли историю, рассказанную ей Маком, он захохотал и воскликнул:

— Ну просто совершенно как в «Виски — хоть залейся».

— Какое еще «Виски — хоть залейся»? — переспросила, недоумевая, Флора, не знакомая с юмористическим романом Комптона Маккензи о жизни на Гебридских островах.

Тэлли совсем развеселился, так, что схватился за раскалывающуюся от боли голову.

— А правда, зачем тебе об этом читать, если ты, может, в этих условиях живешь? — пожав плечами, заявил он. — В этой книжке описывается, как корабль с грузом виски разбился около шотландского острова, и рассказана история, на какие уловки пускались островитяне, чтобы спасти груз и спрятать его и от таможенников, и от акцизного обложения. Очень забавная история… И много травки подобрал Мак?

— Травка — ты так наркотик называешь? А он просто сказал — это был тюк, похожий на тюк шерсти. Он нашел его на берегу.

— На Талиске? — обеспокоенно уточнил Тэлли.

— Нет, на Малле. Тюк валялся там на берегу моря, где он встал на якорь, чтобы распутать сети. Он его заметил с бота и сошел на берег, чтобы взглянуть.

Тэлли кивнул:

— Да, я читал, что такое случается. Иногда торговцы сбрасывают товар в море, когда думают, что их возьмут на абордаж. Или его просто волна сносит, когда груз перегружают в открытом океане, а он не помещается в лодке. Об этом были в прессе статьи.

— Мак должен был сообщить в полицию, — сказала Флора, — но не смог удержаться его попридержать. Просто подумал, что капельку на этом заработает, вначале от путешественников, а сейчас на вашей прислуге и на богатых гостях тоже. И что ты собираешься сделать?

Ее лицо даже сморщилось от переживаний, так что Тэлли отважился на быстрый успокаивающий поцелуй. Они находились в конторе, и их могли увидеть, но он не мог вынести выражения озабоченности и волнения на лице Флоры.

— Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться. Я сам с Маком разберусь. Он где?

— Дома, в постели. Он не в форме! — Она криво улыбнулась. — Шампанское и — как ее — травка? Не очень-то они подходят друг другу.

Тэлли потер виски, в которых пульсировала боль.

— Ты права — не подходят. Я возьмусь за Мака во время ленча, когда он придет опохмелиться.

— Надеюсь, сегодня Калюм не ждал никакой рыбы?

— Он включил в меню на вечер вчерашний улов моллюсков и креветок. Они во льду не испортятся. — Тэлли порывисто дотронулся до ее руки: — Не волнуйся, моя дорогая.

Позднее, в «Оссиане», бледный, но хорохорящийся Мак был в состоянии почти полного compos mentis [26] . Когда Тэлли подступил к нему с увещеваниями по поводу его доходов от неожиданного морского наследства, тот загремел.

— Это была просто малость от кораблекрушения, никакого не было вреда, что я немного на этом заработал.

— Так вред будет, раз уж ты мой отель подставил, — настаивал на своем Тэлли приглушенным голосом. (В это время в баре было несколько человек, и ему не хотелось, чтобы из их беседы кто-нибудь что-то услышал.) — Сколько у тебя еще этого добра осталось?

Мак поежился:

— Почти все. Не так уж много я сбыл. Он спрятан в пещере около порта Рэмсей.

— На Лисморе? — удивился Тэлли. А почему ты там его держишь?

— Знаю одно местечко, где его спрятать. Там, где я его держу, никогда не найти.

— Но если это найдет полиция, тебя посадят. До сих пор тебе просто дьявольски повезло, что там спокойно, вот ты и соблазнился. Тебе нужно, Мак, от него избавиться.

— И что я должен с ним сделать? — хриплым голосом сердито допытывался приятель. — Не могу же я его просто выбросить в море, чтобы кто-нибудь его снова нашел!

— Да Бога ради, можешь привязать к нему что-нибудь тяжелое, — подсказал, волнуясь, Тэлли. — Как только он потонет, сразу сопреет, хотя и там может взволновать рыбу.

Несколько минут Мак обдумывал эту мысль, а потом сказал, все еще пребывая в некотором сомнении и нерешительности:

— Ладно, о’кей.

— Я тебе помогу, — поспешно заверил его Тэлли, желая убедиться в том, что рыбак сдержит свое слово. — И, между прочим, больше не продавай никому. Уже столько народу об этом знает! Знаешь, а почему бы нам не сходить завтра? Вывезем и покончим с этим. Скажи своей команде, матросу, чтобы еще один день отдохнул. Он подумает, что ты все еще болеешь.

— Ну ладно, о’кей, — неохотно согласился Мак. Он отпил из кружки и подмигнул Тэлли бесстыжими глазами с красными белками. — Хотя товар чертовски хорош, верно? Может, оставим немного для себя?

— Господи, Мак, ты неисправим! — нахмурившись, воскликнул Тэлли.

Габриель Гарви-Бьеасс тоже был полностью согласен с Маком: это чертовски хороший товар! Вместе с Изабеллой они наняли ялик поплавать по заливу — спокойному и обласканному солнцем, под небесами, такими же ясными, как день и вечер накануне. Они медленно двигались по бухточке, совершенно пустынной, на восточной стороне острова, следя за кружащимися пролетающими над ними морскими птицами.

На пристани ночью Габриель сказал Изабелле, что купил у Мака травку.

— Для нашего пребывания здесь вполне достаточно, — заверил он ее. — Не беспокойся — я не собираюсь бегать в винный погребок ради сигареты с коноплей, когда мы вернемся домой. Но раз я не могу выпить, то это поддержит меня сейчас. Это то, что мне необходимо.

Габриель спрятал маленький пластиковый мешочек, заполненный сухими коричневыми листьями, в сумку с туалетными принадлежностями.

— И ты тоже должна попробовать, Изабелла.

Что она и сделала. Плавая на ялике, лежа в полудреме на подушках между банками, они поочередно курили сигарету с марихуаной; солнце слепило глаза через закрытые веки. И вот они стали ласкать друг друга, как когда-то подростками делали это на пляже в гавани Кадиса. Напряженная работа и трое маленьких детей требовали их постоянного внимания и не позволяли им насладиться любовью. Кроме того, Габриель сильно пил и частенько к ночи он скорей просто отключался, а не засыпал. И уже стало редкостью, чтобы он лег пораньше с Изабеллой или чтобы был настолько трезв, чтобы обменяться с ней чем-то большим, кроме поцелуя на сон грядущий.

— А мы никогда не занимались любовью в лодке, верно? — спросил Габриель, ощущая, как с каждой минутой нарастает сладкое желание. Он быстро расстегнул Изабелле лифчик под просторной кофтой в виде буквы «Т», простым движением, которое навсегда запомнилось со времен подросткового тисканья с подружками.

— Что ты имеешь в виду? Не можешь вспомнить? — с низким, воркующим смехом удивилась Изабелла. Открыв глаза, она обнаружила, что над ней маячит его лицо, полное страсти. — Тебе хочется? Здесь и сейчас? — Она подвигалась, как бы проверяя прочность их положения, а потом улыбнулась лениво и смиренно — травка начала действовать: — Что же, а почему бы и нет?