Чтение онлайн

— Нет, ничего не могу уловить.

Мельком посмотрев на нее с высоты своего роста, возвышаясь над ней на девять дюймов, Алесдер пообещал:

— Услышите, малышка Нелл, услышите, — и взглянул на прояснившееся небо, а лицо его купалось в лучах солнца. Никаких признаков скрытых страданий, которые, как она воображала, должны были на нем отражаться, не было. Его доброе, открытое лицо было спокойным и безмятежным. Очевидно было, что думал он только о погоде и о предстоящей дороге.

— Между прочим, я захватил крем от солнца, — добавил Алесдер, роясь в кармане куртки. — Думаю, он вам понадобится. Здесь будет, видимо, славный денек. Нелл с улыбкой взяла тюбик, который он предложил, и кивнула:

— Какой вы предусмотрительный! Благодарю.

После этого Алесдер и Нелл шли молча, потому что местность становилась все сложней и им приходилось преодолевать множество препятствий, так как они шли вдоль русла реки к ее истоку. Русло все более сужалось, пока не сделалось совсем узким, как ручей. Торопясь и пенясь, поток бежал через завалы камней; берега становились все круче и круче там, где он, извиваясь, пробивал себе дорогу к подножию горы. Благодарные за приют березы и рябины в расщелине ущелья выросли высокими, а так как солнце пригревало все сильней, путники с удовольствием укрылись в их зелено-золотистой тени. Тропинку, видимо, протоптали олени, так что иногда она внезапно исчезала на каких-то каменистых обнажениях породы, через которые животные с легкостью могли перепрыгнуть, но которые для людей, идущих им вслед, представляли некоторую трудность. Однако с помощью Алесдера, вытягивающего Нелл наверх на более трудных участках и поддерживавшего при спуске с отвесных осыпей, она справилась с дорогой с похвальным мастерством. Трудность маршрута заставила Нелл выбросить из головы все посторонние мысли и думать только об одном — куда поставить ногу и за что зацепиться руками, а потом подтянуть все тело, хотя единожды она вспомнила слова Алесдера, что это должна быть «не более чем воскресная прогулка». Если это всего лишь воскресная прогулка, то на что же похож настоящий поход — хотела бы она знать.

Только тогда, когда Нелл начала думать, что пытки — и то лучше, а легкие сжало, и руки-ноги сводило при попытках карабкаться, они подошли прямо к водопаду, где почти через отвесный склон скалы, звеня, падал и разбивался ручей, и после одного заключительного подъема они вынырнули из ущелья на ясные, залитые солнцем склоны высокогорной долины. Последние несколько ярдов Нелл, задыхаясь, взяла единым махом и, еле живая, упала на поляну красного вереска:

— Наконец-то, — выдохнула Нелл беспомощно. — Какое-то время я здесь передохну.

Алесдер, который, казалось, дышал без одышки, снял рюкзак, поставив его на ближайший камень.

— Худший кусок дороги позади, — объяснил он ей. — Вы его отлично прошли. Никогда не думал, что вы сможете сюда добраться за один рывок.

Алесдер достал пластмассовую бутылку из рюкзака и открутил пробку.

— Я сейчас приду, — сказал он и нырнул через вереск к маленькому прозрачному озерцу, которое образовалось на вершине водопада. Через минуту Алесдер принес полную бутылку воды.

Нелл приподнялась и села.

— Спасибо, — выдохнула она и сделала несколько хороших глотков. Вода была холодная, вяжущая, хорошо утолявшая жажду, слегка отдававшая торфом.

— Замечательная, — воскликнула она, возвратив бутылку, но все еще отдуваясь. От усталости лицо у Нелл стало пунцовым, а волосы взмокли от пота и прилипли ко лбу. Она отбросила их назад руками и выставила лицо вперед, чтобы его обдувал ветерок. Ветерок был довольно сильный сейчас, когда они выбрались из ущелья и поднялись на вершину. В первый раз Нелл заметила вдруг, что ее окружает, и смотрела на склоны в изумлении: — Боже мой, какой фантастический вид!

С запада гряда гор образовывала сплошную стену, которая ограждала холмистую равнину Рэннох Мор. Северо-восточной границей была гряда Гремпиен, тянувшаяся далеко вдаль; обрамленные розоватыми облаками, громоздившимися над ними кучей на фоне синего неба, четко и ясно виднелись вершины гор. Равнина между этими двумя грядами виделась Нелл чем-то вроде лунной поверхности — миля за милей плоской равнины, заросшей папоротником-орляком, испещренной сотнями кратеровидных впадин всяческой формы и размера — от маленьких лужиц до извивающихся изрезанных проливов, усыпанных плоскими, бесформенными островами. С первого взгляда Нелл не могла отличить отдельные деревья, но потом, всмотревшись, разглядела одинокие, искривленные и согнувшиеся от непрестанно дующего ветра рябины и ольху. Кроме белых зданий, которые расположились далеко на берегу пролива, нигде, куда доходил взгляд, не было видно ни единого следа проживания человека. Казалось, равнина кричит гордо и вызывающе: «Это место, где не ступала нога человека!» — и хотя для многих мест это, возможно, было неправдой, Нелл интуитивно чувствовала, что должны быть маленькие участки болот с зеркальцами воды, куда на самом деле никогда не ступала нога человека; и она, глядя на открывшуюся панораму, испытала одновременно и ликование, и некоторую робость.

— Невероятно, — произнесла Нелл, повернувшись к Алесдеру с сияющими глазами. — Если бы Эмилия Бронте это увидела, она никогда не написала бы «Грозовой перевал»!

— Вы думаете, что она вместо этого назвала бы роман «Рэннох Мор»? — спросил он, изумленный.

— Без сомнения!

Нелл по слогам повторила название:

— Рэннох Мор. Звучит так же роскошно, как и выглядит.

— Рэйних — это по-гэльски папоротник-орляк, — пояснил Алесдер. — Это одно объяснение названия. А другое выводят из фразы, обозначающей «Мокрое место».

— Ну что же, каждое может тут сгодиться, это точно. Только взгляните на него. — И Нелл провела перед собой рукой, указывая на пустынное величие Мора. Она напрочь позабыла о жжении в легких, боли в ногах и обломанных ногтях.

— Возможно, это как раз ландшафт, который никогда не терял своих прав или свою индивидуальность, — предположил Алесдер, доставая из кармана рюкзака потрепанный томик стихов Нормана Маккрэйга. — Если вы хотите, я вам прочту то стихотворение.

Когда Нелл кивнула, он сказал:

— Оно называется «Человек в Эссинте», и Маккрэйг пишет о другой равнинной местности, дальше на север, но, думаю, некоторые его мысли сюда тоже подходят. Он задается тем же вопросом, который и вы задавали раньше.

Алесдер закрыл книжку и пристально всмотрелся в этот дикий непокоренный кусок Мора у горной стены.

— И он прав, верно?

— Поэтому я чувствую вину, что владею Талиской, — пробормотала Нелл.

— Да, но вы ли им владеете, или он завладел вами? — загадочно спросил Алесдер.

— Вы сказали точно так же, как говорила бабуля Кирсти.

Нелл вдруг прижала руки к животу, в котором ужасно громко заурчало:

— Боже мой, я ведь голодна. В этом вашем бездонном рюкзаке есть какая-нибудь еда?

— Сколько хотите, — улыбнулся он. — Но вы сможете получить ее, только если пообещаете мне крепко в нее вцепиться. Я не для того нес ее сюда наверх всю дорогу, чтобы вы вывалили ее за камнем.

Между ними вдруг раздался взрыв тишины, разделившей их невидимой стеной. Нелл вспыхнула, яростно покраснела, но не от гнева — от стыда. Она не могла догадаться, как Алесдер узнал о ее ужасной привычке и сколько времени он уже об этом знает, но то, что он знает и признал это, было очищением (катарсисом). Нелл чувствовала себя так, будто он застал ее за постыдным занятием, освобождающейся вместе с рвотой от чего-то, обладающего редкой красотой, и этим навсегда испортившей это нечто прекрасное. Будто продукт ее извращенных привычных рвот обернулся то ли испорченной Венерой Милосской, то ли Тадж-Махалом, или же залил — как некий отвратительный потоп — весь чарующий не покоренный человеком пейзаж под ними.