Чтение онлайн

Аннюта Ильинична внимательно и жутко строго выслушала всю историю их преступления и наказания в виде позорно-случайной попажи физику. Потом она жутко строго сказала "Так!". Потом жутко строго нахмурилась и поправила волосы, после чего, понятно, уже просто невероятно и несказанно поразила самое сердце Ирки: директриссе было двадцать пять лет (лишь третий год из института), была она просто безумно прекрасна (особенно, когда изображала на своём соверешенном и милом личике всякие жуткие строгости) и вдобавок это было просто до неприличного уже эротичным - стоять перед всеми этими строго-красотами в почти совсем голом виде и с неприкрытой пиздой!.. Конечно же - Ирка влюбилась…

Динка сразу этого не поняла - она практически не разбиралась в любви со всякой романтикой ещё, и искренне полагала, что любовь, это как между ней и мороженым, или как со всякими там папа-мамами… Поэтому её сейчас больше интересовало, что скажет папочка маме, когда придёт с работы, и чего ей самой за это выпишут в качестве снадобья - диету от живачек на месяц или не гулять на три дня во дворе со всеми придурками. Ещё её интересовал Идеич - завхоз. Но Идеич он всех и всегда интересовал - в его школьном подвале водились такие чудеса, которых было не сыскать и в пироженном магазине: штукромудёры, санзаи и прочие разные валенки, о которых Идеич охотно распространялся долгими летними вечерами на школьной завалинке, но к просмотру редко кого допускал; а сейчас откровенно дрочил хуй в карманных штанах на двух голых с его точки зрения пассий-развратницев!.. Так что она не сразу даже и поняла, чего это Ирка вдруг из себя вся стала стыдно-пунцовою, непривычно молчит и стоит, созерцая свой праволевый носок, вся потупившись…

Далее эта история немудрёной любви старшеклассницы к своей старшему педагогу-наставнице излагается на страницах нашей районной газеты "Правда известия!..". Трогательные мотивы двух влюблённых сердец переплетающиеся с жутко-противозаконными (ст. 42 районного законодательства, for neophits: "Не ебацца!!") их же нравами поведения… Не нам, конечно, судить их ебливую деятельность на протяжении не выясненного до сих пор нами периода. Но кому же тогда?!.. Чтоб не оставить эти мило-простоебучие серцца двух-трёх влюблённых неосуждёнными, добавим:

Первое. Динка в этот раз не пострадала, как киногерой в время съёмок: физик-ядерщик папа Григорий Хаимович забыл нах вообще рассказать мамке Леночке про недостойное поведение дочери в голом виде в живом уголке…

Второе. Ирка с Аннютой И. ебались только в тот вечер раз пять-семь, не менее!..

Третье. С завхозом Идеичем у Динки не вышло ничё - он спокойно струсил себе в штатный карман и удалился на пенсию дальше рассказывать всяку херню… Вышло, правда, в другой раз, но это уже и другая статья для "Известиев".

Остальное. Район наш выполняет промплан "Даёшь как поёшь!". Сегодня вечером у Динки отшатался последний молочный зуб и во рту все теперь - тока сливочные!.. Рано или поздно каждую вечность наша Вечность оборачивается на себя и созерцает внимательно - я ли я? Результаты публикуются в "Вечёрке Топ-Ты", но кому они нате и нах…

Ну что, он ей, конечно, насунул, но тут и возникло это грань-пороговое "но" в их тесных до полнейшего голожопия уже взаимоотношениях…

Херпал.

А ведь начиналось всё довольно обычно и радужно даже в этих пастельно-постельных тонах. Он мирно сдрочил в пятый раз без оргазма и в третий раз с ним. Увидал её гладко-голую задницу гладящую голышом голубые передники и голландские гелевые глобусики галоперидола. Подошёл тихо сзади и встрял-въехал было уже ей, но…

Хер пал.

Она отставила горячий утюг, готовясь быть буднично выебанной, но сегодня, как оказалось, в их любовном творчестве наметился маленький праздник!..

Хуй не стоял ни под каким больше углом.

– Всё, пистец! Тётя-маша приехали… - он отчаянно-мирно отлип, предъявив удовольствие всё скомканное и в какой-то липкой красе.

Она с тревогой в глазах обернулась, тут же поняв всё до самых глубин его бездонно-чудесной души и проникшись вселенским сочувствием к очередному тотальному горю всея и всего.

– Не стоит… Доеблись! Довыёбывались! Допердолись в душе, в ванной и по углам по утрам!
– со всей отчаянной патетикой раннего гамлета он рухнул на диван, экстренно строя вычислительные схемы в мозгу и решая, чем бы сегодня покончить жизнь вечером - самоубийством или просмотром онейросеанса "Маленькая крошка-тротила в зелёной траве"?..

– Может встанет ещё?!..
– она умоляюще крутила его между пальчиков, ловко подёргивая предательски поднадувающуюся залупу.

– Никогда!
– он решительно сел в позу лотоса, отобрав сепаратистски настроенный хуй у неё.
– Я-то знаю теперь что к чему!

– Блин, откуда?
– она удивилась чуть-чуть и поморгала на него синхронно-голубыми глазами.
– Я тоже хочу!..

Он торжественно почти поднял палец к потолку:

– Это называется "радио"!

Всё торжество сорвалось - он поднял вместо указательного перста средний палец, как обычно вечно всё перепутав. Она поневоле хихикнула, оценив всю монументальность им сооружённого фака.

– А что такое "радио"?

– Источник таинственной информации…

– Ух ты ш жь!
– её с ума просто сводила всякая-любая таинственность.
– И чего?..

– Ничего!
– он решительно встал, зажав хуй между ног, чтоб не выскочил.
– Там прямо сказано - должна быть патентность. Я так понял - на хуй. Без патентности могут обходиться только женщины и другие не очень мужчины!

– И чего?..
– её подзамкнуло от такой непонятной таинственности.

– Ничего. Надо принять биоактивную добавку - ну, поесть, наверно, чего-нибудь вкусного - и хуй будет стоять дня аж три, не покладая чего там есть у него…

– Головы!
– подсказала она.

– Ага, головы. И можно будет ходить и размахивать…

Её уклало.

Она представила картину на раз и спряталась в простынях, спешно закомкиваясь в давящем смехе, сделав вид, что поперхнувшись-закашлялась, чтоб не обидеть его!..

Картина его похождений с размахиваниями умиляла и давила слезу.

– Представляешь - новая жизнь!
– он подошёл к окну и упёрся в ребро батареи, чтоб она не заметила.
– Можно будет куда-то поехать! Завести новые знакомства! Отъебать ту казу из три-дэ!..

За окном мягко-уютно до нежного матерились между собою две отодранные с утра им соседки из небольшой очереди за сыром.

– А она чё - ещё не дала?
– живо заинтересовалась она, как признанно-полурехнутый ас компьютерной телопластики.

– Не, у меня экспириэнса на неё хуйнаны!
– он печально пожаловался по пути, пользуясь случаем.
– Я там уже всех кошек по подворотням отдрючил, но на неё нужен дитрих - двойной мегакапкан: я больше туда без тебя не пойду!..

Речь шла о =Принцессе заоблачных высот= третьей версии, а под кошками понимались её верноподданно-уличные жрицы любви. Ему не удавалось пройти уже второй или третий день, и она начинала беспокоиться о его душевном равновесии и возможной угрозе нарушения его внутренне-вечной гармонии…