Игры в «Русский М&А»
Шрифт:
Во всех авраамических религиях, несмотря на примат СЛОВА над ВЕЩЬЮ, четко был решен вопрос наследования имущества, потому как от этого зависела хозяйственная жизнь общества. Повсеместно мы рано сталкиваемся с завещаниями. Поначалу устными, данными при многих свидетелях-душеприказчиках, затем письменными.
В Риме, по давней традиции, завещание, провозглашенное перед битвой, — на виду у всего войска, было равным завещанию написанному. Везде последняя воля почиталась священной, и неукоснительной к исполнению. В отсутствие завещания вопрос, кому достанется имущество умершего, решал обычай. Главным наследником был старший сын, но практически везде существовала вдовья доля, неотчуждаемая другими наследниками.
В христианстве рано возник институт душеприказчиков — исполнителей завещания. Как правило, это было авторитетное лицо, которое должно было проследить, чтобы воля покойного была выполнена точно. Часто это был местный священник — духовник покойного, поэтому на Руси завещание так и называлась — «духовная грамота».
Средние века оставили нам большое количество завещаний, как правило, владетельных особ. Для них это был вопрос не только семейный, но и государственный. Войны, набеги, осады ставили жизнь человека на грань жизни и смерти достаточно часто. И каждый раз, когда судьба была неизвестна, составлялось завещание. Русские князья, к примеру, составляли завещания перед каждой поездкой в Орду. Купцы — перед каждым караваном. Достаточно рано сложилась поныне общепринятая практика, по которой каждое последующее завещание отменяло все предыдущие.
В праве человека перед смертью оделить кого-либо частью своего имущества или отказать кому-либо в наследовании его выразилась центральная мысль авраамических религий о свободе воли человека. О его праве распоряжаться своей собственностью по своему усмотрению. Даже после смерти.
В Европе централизованные государства только к XIX веку по Р.Х. повсеместно ввели такое понятие, как «наследники по закону», каковой регламентацией предусматривалась вредность и размер наследуемого имущества, если владелец его, умерши, не оставил завещания. А при отсутствии наследников государство стало отбирать это имущество непосредственно в казну как бесхозное, ликвидировав тем самым средневековое «право мертвой руки», по которому выморочное имущество наследовал сюзерен умершего без наследников.
Капиталистические отношения в экономике с XVII века поэтапно закреплялись национальным правом каждого государства, по мере установления в них этих отношений. В чистом виде капиталистические конституции были приняты только в Североамериканских штатах в конце XVIII века. В Старом Свете до Первой мировой войны законодательство практически всех стран страдало пережитками феодализма.
«Манифест Коммунистической партии» Маркса — Энгельса предполагал ликвидацию семьи, частной собственности и государства (именно в такой последовательности). Все трудящиеся должны были объединиться в трудовые армии. Все продукты труда и собственность стать коллективными. Воспитание детей — общественным. Поэтому вопрос наследства имущества в марксизме отпадал сам собой. «Классики» им не занимались.
Построение «научного» коммунизма в 1918–1921 гг. в России с треском провалилось, страна от буквального воплощения марксовых идей по ликвидации имущественного неравенства, обобществления фабрик, заводов, земли, имущества, детей и женщин вот-вот готова была рухнуть, грозя раздавить под своими обломками и ее идеологических завоевателей. Предсовнаркома РСФСР Владимир Ленин, наступив на горло собственной песне, перечеркнув идеи и труды всей своей жизни, объявил новую экономическую политику, вернул стране дореволюционное хозяйственное законодательство, в том числе и по вопросам наследования. Эксперимент с коммунизмом кончился навсегда. Но агония коммунизма продлилась еще семьдесят лет.
Правда, Лев Троцкий со товарищи не сдавался и еще семилетку пытался ввести на территории СССР истинно марксовый казарменный коммунизм, но победили сторонники Иосифа Сталина — представители социализма с человеческим лицом, и марксизм остался только для теоретических умствований и идеологической обслуги, уже не имея непосредственной связи с хозяйственной жизнью страны. Колхоз все же очень сильно отличается от трудармии, в лучшую сторону. Коммунизм не прошел, хотя многие идеи и были реализованы, но чисто утилитарно, прагматически. Для успеха индустриализации.
Последний русский троцкист Никита Хрущев при всем коммунистическом словоблудии не посягнул на нормальные юридические основы, хотя народу и осталось завещать только квартиру-машину-дачу. Да и то, тому меньшинству населения, у которого они были. Для большинства населения страны единственной собственностью остался покосившийся бревенчатый дом. Кустарей «с мотором и без» царь Никита извел как буржуазный элемент, мешающий построению коммунизма к 1980-му году.
Потом внуки революционеров, несмотря на все «необоснованные репрессии», в третьем поколении воспроизводящие правящий класс государства, стали тяготиться своей ролью «слуг народа» и «сторожей общенародной собственности» Они захотели этой собственностью владеть И с 1985 г. начались буржуазные, контрреволюционные реформы. Прав был старик Маркс — чтобы построить коммунизм, необходимо в первую очередь ликвидировать семью как общественный институт. Иначе ничего не получится. Для начала власти разрешили кооперативы с налогом 12 % от прибыли. Для своих, конечно. Но, к великому изумлению номенклатуры, народ оказался не до конца забит, не до конца спился, он с восторгом поверил в перестройку и валом ринулся в кооперативное движение. Налоги на кооперативы моментально стали расти. 20 %, 40 %, 80 %… А вот комсомольские НТТМы налогов и таможенных пошлин по-прежнему не имели вообще.
Номенклатура отдала кооперативы народу, и сама стала играть в СП. Збигнев Бжезинский с восторгом писал тогда о «сатурновых кругах новых русских», которые, в отличие от основного населения, «будут допущены к обмену рубля на доллар через СП» Он считал, что такое положение вещей сохранится надолго, и что оно будет строиться по принципу яичницы с беконом, которую совместно производят западная курица и советская свинья.
Но джинн из бутылки был выпущен. В сознании населения произошел перелом, идеи обогащения захватили практически всех. Эйфория была повсеместной Логическим окончанием стала приватизация. Сверхконцентрация всех ресурсов страны за 70 лет, миллионы жертв ГУЛАГа, воплотившиеся в заводах, фабриках, электростанциях, приобрели частного собственника. Плохо это было сделано или хорошо — уже сослагательное наклонение. Но у большинства населения появилось то, что можно оставить по наследству — частная собственность. Многие, как всегда при первоначальном накоплении капитала, было пауперизированы, хотя и у них кое-что появилось в собственности — квартиры, шесть соток земли за городом
Задумывалось раздать даром промышленную собственность только партноменклатуре, но рынок потребовал эффективного собственника в параметрах существующей фазы рынка, и собственность номенклатура не удержала. Коммунизм окончательно рухнул прямо на свое человеческое лицо. Те из потомков революционеров, кто на сегодняшний день остался на плаву в бизнесе, стали уже настоящими капиталистическими акулами. И потеряли по дороге Гайдара Не как человека, но как символ. Невостребованными новой жизнью оказались как мальчиш-кибальчиш, таки мальчиш-плохиш.
Россия особая страна. Она может подолгу оставаться в спячке, застое, но если надо кого-то догнать, то делает это быстро, намного быстрее того, кого догоняет. Обгоняет по заданным параметрам, устает и опять впадает в спячку, отдыхает. Полтысячи лет, с деда Ивана Грозного, великою князя Ивана Великого, идет такой перманентный процесс, называемый по-научному вестернизацией и мобилизацией.
Но только после каждой такой мобилизации отечественная экономика испытывает если не разруху, то спад. После Грозного — Смутное время, сиречь гражданская война и разруха, после Петра Великого — застой в феодальной промышленности до 1861 г. После Александра Третьего Миротворца, мобилизовавшего казну и западные займы на индустриальный рывок, — гражданская война, разруха. После пятилеток Сталина — застой, избыточная индустриализация. Не дай Господь новой мобилизации. От сталинской еще не очухались.
Все 90-е годы прошлого века в российском бизнесе, в отсутствие внятных правил игры, шла война всех против всех за место под долларовым дождиком. В этой войне никто не думал о завтрашнем дне — остаться бы живым в сегодняшнем. Каждый день жили как последний. Газета «Коммерсантъ-Daily» поначалу печатала колумбарные списки с фотографиями «почивших в Бозе и убиенных» предпринимателей и топ-менеджеров. Потом перестала. Больно картина получалась жутковатая. Но даже то, что было тогда опубликовано — впечатляет. Уходили из жизни в основном люди в возрасте от 30 до 45 лет. В большинстве случаев по естественным причинам — сгорели на работе. Инфаркт, инсульт… По существующим тогда понятиям, бизнес умершего быстро растаскивали партнеры, и семье усопшего, детям его очень редко оставалось что-либо существенное, кроме тех же квартир-дач-машин, наследуемых в установленном законом порядке.