Чтение онлайн

Москва, 2003 г.

Богатейшая у нас страна, однако, что ни говори… После двенадцати лет сплошной приватизации, с ее перегибами, головокружением от успехов и последующим раскулачиванием отдельных несознательных элементов, в собственности государства все еще осталось 9222 ФГУПа и 3905 АО. И, как оказывается, все это государству не нужно, так как ежегодно спускается план продать этого имущества или прав на него на сумму 40–50 млрд. рублен, вне зависимости от того, сколько эта собственность на самом деле стоит. Скорее всего, несмотря на то, что вся страна третью пятилетку живет в рыночных отношениях, правительство, по старинке, озабочено планированием, будь то приватизация или рост ВВП, потому как других критериев оценки работы собственных чиновников не выработало. Но бывают планы и планы…

В июле премьер-министр Фрадков выразил федеральным министрам свое неудовольствие темпами приватизации лишь потому, что «в текущем году наблюдается серьезное отставание от ранее запланированных доходов от приватизации». Таким образом, премьер четко обозначил, что его интерес в текущей приватизации, в отличие от предыдущих правительств, лишь фискальный. Этим он намекнул общественности, что никаких лоббистских интересов в приватизации оставшейся госсобственности у него нет. Что не противоречит новой тенденции, по которой контроль над приватизацией перешел от федерального правительства к администрации президента, и правительству только и остается, что на тринадцатом году реформ разрабатывать «принципы приватизации», когда приватизировать, за редким исключением, практически ничего вкусного не осталось.

Отдельную позицию занимает министр экономического развития и торговли Герман Греф, который фактически объявил «конец эпохи Чубайса». Его подход к этому вопросу коренным образом отличается оттого, что было раньше, так и оттого, что предлагается кремлевскими чиновниками. Г-н Греф считает, что процесс приватизации необходимо упростить, и его министерство активно уже разрабатывает поправки для внесения в действующее законодательство. В частности, готовится либерализация проведения спецде-нежных аукционов и предполагается упростить приватизацию объектов культурного наследия, старт которой с весны дан в Москве и Петербурге.

Также министерство разработает поправки, позволяющие эффективно и рационально управлять остающимся федеральным имуществом и контролировать его. МЭРТ намерен разработать качественный реестр федеральной собственности, который позволит в полном объеме построить принципы приватизации. «В настоящее время, — указал он, — у правительства нет достоверных сведений о балансе и эффективности работы предприятий». Повторюсь, это все на 13-м году приватизации! И вообще реформ…

Кроме того, предполагается преобразовать ФГУПы в специальные государственные некоммерческие организации или в акционерные общества.

Г-н Греф исходит из той посылки, что существующая система приватизации себя организационно исчерпала, так как «за первое полугодие 2004 г. было предъявлено к продаже 76 % всех пакетов акций, принадлежащих государству, от общего числа доступных к продаже, при этом было продано всего 94 пакета, а по 125 продажа так не состоялась, ввиду того, что это низколиквидные, миноритарные пакеты, не востребованные рынком». А план 2003 г. был выполнен только потому, что на первый квартал пришелся факт выплат по крупным сделкам 2002 г.

Переводя с канцеляриста на нормальный русский язык, позицию бывшего фаворита Путина по руководству отечественной экономикой можно свести к четырем тезисам:

— больше либерализма и равные условия для всех, для этого спсцаенежные приватизационные аукционы должны стать прозрачными, конкурентоспособными, открытыми и быть действительно аукционами, то есть победителем должен быть тот, кто реально больше даст денег, а не тот, кто заплатит на полкопейки больше заявленной цены, выясненной по инсайдерским каналам;

— продавать госпакеты акций п АО целиком, а не дробно, потому как это выгоднее для государственного фиска. К тому же не засоряется государственное имущество мелкими пакетами акций, не находящими приватизационный сбыт. Миноритарные доли в АО, принадлежащие государству, не находят покупателей, потому как контрольному участнику они не нужны (управлять не мешают, а дивиденды государство от них до сих пор не требует), а потенциальному миноритарию при современной отечественной корпоративной культуре они тем более без надобности — только капитал омертвлять;

— оставшуюся у государства собственность учесть, запротоколировать, мажоритарной управлять, а с миноритарной потребовать дивиденды;

— в списке стратегических предприятий оставить только те, без которых государство действительно не может осуществлять свои функции, преобразовав их в некоммерческие партнерства и АО, остальные — продать. В том числе продавать мелкие ГУПы, минуя процедуру акционирования, как имущественный комплекс.

У Кремля же на этот счет свое видение. И весьма характерно то, что помощник президента по экономике г-н Илларионов, который постоянно критикует политику г-на Грефа с крайне либеральных позиций, по этому поводу который месяц молчит, как бронепоезд на запасном пути.

В Кремле согласны с г-ном Грефом только в пункте превращения ФГУПов в АО. Обо всем остальном пока известно только то, что «мнение иное». Вот г-н Фрадков и поставил подчиненным либералам «на вид», чтобы не мудрствовали лукаво.

Конфликт между МЭРТ и Кремлем разразившейся по поводу списка стратегических предприятий, не подлежащих приватизации, или подлежащих, но по особому разрешению (как, к примеру, остаточный госпакет акций ЛУКОЙЛА или Роснефть), высветил обострившийся конфликт интересов в сфере приватизации уже внутри самой команды Путина, которая и так не была монолитом, а изначально представляла собой конгломерат групп с разными интересами, условно названных в прессе как «чекисты», «питерские» и «семейные», разногласия между которыми, если и были раньше, то тлеющие, не столь очевидные для общественности.

Катавасия по поводу пресловутого стратегического списка напомнила мне давний разговор в курилке «Александр-Хаус’а», где зимой 2000 г. ковалась Грефом и Мезенцевым команда «рабочих лошадок» для будущих высших чиновников «путинского призыва». Свою роль в будущей администрации нового президента (а там никто и не сомневался, что им будет Путин, тогда еще и. о.) и правительстве эти ребята понимали просто и ясно. Первый срок президентства — наведение порядка и управляемости в стране, ликвидация «ельцинского бардака» в экономике, разделение политики и бизнеса. Подведение черты под приватизацией и создание условий для ее необратимости. Второй срок — раздел новой командой того, что еще не доделено: железные дороги, электроэнергия, связь и т. д. при сохранении уже приватизированного за старой командой. Если не обращать внимания на отдельные эксцессы типа «дела Юкоса», то пока все идет по плану. Точнее по сговору со старой «Семьей».

В настоящее время изменение политического устройства страны имеет столько же отношения к борьбе с террористами (с которыми, конечно, надо бороться), сколько к грядущему разделу оставшегося государственного имущества.

Давно известно, что демократия развивается или формально, когда реальный контроль над управлением имеют внеинституциональные образования типа ВКП(б) или НСДАП, либо ее реально выделяют ровно столько, сколько истеблишмент способен контролировать Не зря же женщины в так называемом цивилизованном мире получили избирательное право на десятки лег позже, чем в тоталитарном СССР, когда эмансипация сделана их независимыми от мнений мужчин, и, соответственно, отдельно управляемыми.