Чтение онлайн

кадрона Мартынюка.

Кошелев выглянул за траверс, но взрывная волна

сбила с него полковничью папаху. Земляной град сыпал-

ся на головы. Пришлось зайти в крытую щель.

Плиев присел у маленького «столика» из ящиков,

чуть склонил голову. Вероятно, командующий думал:

«Хотя бы один полк истребителей. Неужели не доле-

тел офицер связи?».

Все: радисты, связные, адъютанты — сидели на кор-

точках, вздрагивая от чудовищных взрывов. А ведь эти

люди видали виды. В самой страшной боевой кутерьме

они не испытывали этой тихой, смертельной тоски от

сознания, что находятся во власти слепой случайности.

Самое жуткое — беспомощность... Тут уж никакой ге-

роизм не поможет.

Один из наблюдателей пробрался к столику, про-

кричал:

— Зеленые ракеты!

258

—Где? — повернулся к нему генерал.

— Впереди!

Исса Александрович рванулся к выходу. За ним —

остальные.

'Да, боевые группы прикрытия противника, сидящие

за грейдером, посылали в воздух одну за другой зеле-

ные ракеты. Пехотинцы давали опознавательный сигнал

самолетам, чтобы они не сбросили бомбовый груз на

своих.

— Ракетницу! — Плиев строго посмотрел на адъю-

танта. Но тот понял, принес ракетницу и цинковый ящик

с патронами.

Генерал послал вверх зеленую ракету. Потом — вто-

рую. Разыскали еще две ракетницы. Связные побежали

передавать приказ: «Всем стрелять зелеными ракетами»...

Телефонисты кричали в телефоны, три маленьких ра-

ции ключом передавали штабам корпусов и дивизий.

Прошло не более десяти минут, как над дымящейся

степью и над разбитой Березовкой замелькали зеленые

светлячки ракет. Самолеты плавно пролетали мимо и,

чуть, набрав высоту, уходили вдаль и там бросали

бомбы.

Наконец появились первые эскадрильи советских ист-

ребителей— «Яков». Завязывались воздушные бои...

Кончился ад.

Исса Александрович устало присел на ящик. Только

теперь он подумал: что могло произойти, если бы не по-

слали на «ПО-2» офицер а связи, если бы не врылись

заранее глубоко в землю, не разгадали замысла против-

ника, готовящего удар 3-го воздушного флота?.. Лицо

командующего горело, он вытирал его большим тонким

платком.

• Встал, отогнал тяжелые мысли.

— Всех командипов корпусов — ко мне,— резко ска-

зал адъютанту. И Кошелеву: — С наступлением темно*

ты — наше время...

...Час настал. Простились воины с погибшими това-

рищами, постояли минуту с непокрытыми головами у

их безвестных могил.

Простился командующий с убитым взрывной волной

в Березовке генерал-лейтенантом Таиасцышеном, слав-

ным, бесстрашным командиром мехкорпуса; простился со

всеми, кто пал под дымным огненным «занавесом».

259

Двинулись казаки дальше в рейд. Знали, верили, что

в грядущем бою (может быть, уже утром) ждет врага

стократная расплата...

Ночная темь набухла густым приморским туманом.

Вскоре заморосил дождик. ;.¦

Не смыть и сотням дождей горечь в душе солдата

по утраченному другу!

Боевые колонны идут и идут. Ночь добра.

Ночь на станции

Раздельная

Дневник Виктора Самойлова

Воспитанник Тамбовского кавучилища, сам из тех

мест, Витя Самойлов был задумчивым пареньком. Внеш-

не он чем-то напоминал адъютанта командующего, ка-

питана Воронова — тоже светлые глаза, тоже традици-

онный чуб, серьезное выражение на мальчишеском ли-

це.

Во время стоянок в походе или на отдыхе Самойлов

часто сидел и сосредоточенно что-нибудь- писал — весточ-

ку ли матери, наградную реляцию на казака или дневник,

называемый «журналом боевых действий».

В небольших подразделениях журналы велись редко.

Их никогда не смотрело начальство, потому что всег-

да куда-нибудь да спешило и не имело времени зани-

маться «беллетристикой». А Самойлов аккуратно запи-

сывал свои мысли обо всем происходящем.

Уезжая из части, он прихватил с собой заветную

тетрадку, потому что это уже был не «журнал», а лич-

ный дневник офицера.

С большим трудом удалось выпросить у Самойлова

его записки. Он застенчиво посмеивался, краснел, нерв-

но поглаживал свой светлый чуб, говорил: «Нет, зачем

же. Надо многое вспомнить, добавить, тогда и почитать

можно...»

Согласился все-таки дать. А пробелы восполнил уст-

ными воспоминаниями.

Вот что писал комэск Самойлов:

«4 апреля 1944 года. Всю ночь двигались в обход

260

станции Раздельной. Разбитые и размытые проселочные

дороги... Колонны идут «впритирку». Всюду локтевая

связь.

Большаки переходим осторожно, но быстро. По ним

все время снуют какие-то немецкие части. Куда и за-

чем — неизвестно. Может быть, они едут нас «окружать»

туда, где и след наш давно простыл. Пусть едут. Бензи-

на у них много.

Немцы не могут не слышать движение наших колонн.

Но движение всюду, и они полагают, что это «свои»

или так — мелкие партизанские отряды... Иногда прихо-

дится ждать, когда пройдут их машины по шоссе или

грейдеру. Потом дорогу пересекаем и идем — точно по

азимуту. Честно соблюдаем «правила уличного движе-

ния».

Я думаю, что главным условием успешных маршев

по вражеским тылам является учет боязни противника

ввязываться в ночные бои. К тому же по шоссе чаще