Чтение онлайн

— Эй, — перед глазами промелькнула ладонь, привлекающая внимание. — Ты что же, убить нас хочешь?

— Что? — я будто очнулась, медленно поворачивая голову к рядом сидящему.

Он пододвинулся ближе, касаясь своим бедром моего. Одну руку положил поверх спинки, а другой упёрся на стекло.

— Розочка, смотришь так, будто разорвать нас на куски хочешь.

Его голубые глаза в тускло освещённом салоне автомобиля казались темнее грозовой тучи.

— Хочу. — С вызовом вздёрнула подбородок, смело глядя в эти мрачные облака.

Он хмыкнул и склонился ещё ниже, окутывая меня не только руками и телом, но и дыханием, и жаром.

— Лучше бы ты сказала: «Хочу тебя». — Проникновенно пробасил, понижая силу голоса. — А ещё лучше: «Хочу, чтобы ты меня трахнул».

Вновь направиллся губами в область шеи, но меня так взбесили подобные игры, что себя не помня, полоснула, пусть и короткими, но все же ногтями по его щеке. Он дернулся, отшатнулся и долго разглядывал пальцы, которыми вытер выступившую капельку крови.

— Что, киска царапается? — хмыкнул тот, что сидел за рулем, глянув в зеркало заднего вида.

— Бляха, походу мы сорвали неплохой цветочек. — Посмеялся другой, который уже не терзал камеру, а просто расслабленно раскинулся на сиденье.

Тем временем поцарапанный осознавал, что произошло доли секунды, после чего схватил за шею, склонил к себе и перекинул через колени, попой кверху. Дыхание моё сбилось, но я всё же предприняла попытку вырваться. Бессмысленную, лишающую сил и энергии, но необходимую, чтобы продемонстрировать свой боевой настрой, и самой не раскиснуть от отчаяния.

Неважно, что удумали эти близнецы, я не сдамся просто так!

Этот огрызок большого самомнение водрузил один локоть на мою поясницу, как на подставку, а второй ладонью принялся налаживать мою пятую точку.

— Думаю вот, — послышалось над головой. — Стянуть эти джинсики или отхлестать так?

— Хочешь, чтобы она сесть не смогла? — ответил кто-то спереди. — Сам будешь таскать её весь вечер.

— Козлы! — гневно выпалила, начав дрыгать ногами. — А ну отпусти живо!

Колотила кулаками по его коленке и бедру. Пыталась выкрутиться так, чтобы зацепить и область паха, которой он тёрся об меня в подворотне. Грязный извращенец!

— Всё бесполезно цветочек. — Почти промурлыкал, а затем с размахом опустил ладонь на правую ягодицу, от чего я дёрнулась и закусила губу. — Ты полностью в моей власти.

Ещё тише проговорил, после чего шлёпнул по второй стороне. Этот удар оказался более ощутимым, и я вскрикнула, впиваясь пальцами в обивку.

Отвратительно! Сжала челюсти и всячески старалась удержать напрашивающиеся злые слёзы. Ненавижу!

И как меня угораздило?!

Несколько ударов пришлись по одному и тому же месту, от чего зад начал гореть огнём.

— Да что б тебя!

Прорычал кто-то из передних.

— Чё там? — перестав меня лупить, проговорил второй, которого в переулке обозвали «средним», но для меня он именно «извращенец».

— Эльдара прессуют. — Это озвучил уже другой, наверное тот, который хранил мой фотоаппарат.

В его голосе периодически улавливались ленивые нотки. Словно ему на всё было положить, но приходилось двигаться и разговаривать, чтобы окружающие понимали, что он живой.

Машина остановилась и в салоне воцарилась тишина.

Снова сделала попытку подняться, но тут меня схватили за волосы на затылке и потянули вверх.

Я оказалась в вертикальном положении, и теперь сидела больной задницей на этих же коленях.

Вдавил спиной в себя и почти дотронулся губами уха.

— Твой выход, бутончик.

— О чём ты? — проговорила, дрожа голосом от злости и вглядываясь в причину их остановки.

На улице и впрямь несколько бравых ребят мутузили одного парня под жёлтым светом фонарей. Они назвали его Эльдаром, только это никакой не Эльдар. Я его знала, как Кешу. Кеша-волосатик. Потому что патлатый. А знала, потому что он мой, типа менеджер, который и отправил с фотиком в ту подворотню, где под вспышку попали три близнеца-бугая! А они в свою очередь фасовали незаконный «белый» груз в багажник автомобиля.

И по-хорошему, я бы этого горе-менеджера тоже с радостью бы прессанула, да только комплекцией не вышла.

— Поработай папарацци.

— Что?

— Нужно выйти и нащелкать фоток, что, блядь, непонятного? — удручённо выдохнул «ленивец».

— Он у тебя в руках, тебе надо, ты и фоткай. В подворотне вроде выучил, где кнопка затвора. — Огрызнулась, но тут же почувствовала, как потянули за волосы, заставляя откинуться.

— Твой язык, да на благое бы дело… — «извращенец» провел по щеке горячим языком и довёл его до моих губ, но остановился. — Сегодня научу тебя правильно им пользоваться.

— Иди в задницу!

— И там побываю, не сомневайся. — Провёл по бедру, заводя ладонь под расстёгнутую рубашку.

— Не раздраконивай её раньше времени! — проговорил тот, что сидел за рулём. — Пусть сначала дело сделает.

— Я не буду ничего делать! Отпустите!

Ещё одна бесполезная попытка избавиться от ручищ, лапающих везде, где нельзя. Но тут на улице началось оживление, которое привлекло внимание всех нас.

Ещё двое в капюшонах выволокли из ближайшего здания девушку, которая всячески сопротивлялась и пыталась вырваться.

Я застыла, наблюдая за развернувшейся драмой.

Именно ею ситуация и оборачивалась. Девушка была моей лучшей подругой. Той, кто и сотворила из меня местную звезду. Благодаря кому я оказалась в Париже и выставляла в одной из главных галерей города свои работы.

В момент, когда Юльку уже почти нагнули над лавкой, я сделала рывок. От неожиданности, что меня отпустили, по инерции полетела вперед и оказалась ровно между сидений.

— Дай, блин, сюда! — рявкнула на «ленивца» и потянула за ремешок камеры. — Как передо мной хвосты распускать, так смелые, а как увидели угрозу посерьезней, зажали их между ног? Уроды!

Фотик мне так же отдали беспрепятственно и даже из машины вывалилась никем не остановленная. Это могло бы удивить, и даже обрадовать, но на тот момент было не до этого.

С камерой наперевес, ломанулась вперёд, даже не удосужившись подумать о последствиях своих действий. Рискованно, опасно, наверное, несовместимо с жизнью, но я вынуждена поступать так опрометчиво.

Спотыкаясь, пробежала несколько метров, поняла, что рубашка моя до сих пор расстёгнута и представать перед четырьмя одичалыми и, судя по всему, возбуждёнными упырями последнее дело. Но сегодня всё шло через жопу, так что, оставалось надеяться лишь на удачу… или на свои ноги, которыми придётся в очередной раз улепётывать.