Чтение онлайн

— Я знаю, что, несмотря на все ссоры, ты меня любишь. И хочешь об этом кричать. Очень ложное мнение, что счастье любит тишину. О нем хочется рассказать всем и каждому, — я знаю. Поверь, Дэн, я точно так же, как и ты, хочу быть с тобой безо всяких “но”. Через два месяца мне исполнится восемнадцать. Давай подождём до моего дня рождения, и тогда всем во всём признаемся.

— Нет, дорогая. Даю тебе неделю. Думай. Либо мы сделаем это вместе, либо я расскажу Паше обо всём сам.

Я не хотел этого. Не хотел расставаться. Я желал одного — чтоб вместе навсегда. Но Крис решила иначе. И в этом была моя вина тоже. Я слишком давил на нее, считая, что, несмотря на юный возраст, собственное “я” возьмет верх, и она наконец-таки начнет жить так, как ей хочется, а не так, как того ожидают другие. Я ошибся.

В течение недели мы созванивались несколько раз. Она часто сбрасывала мои звонки, игнорировала, но в итоге сдавалась, и мы болтали часами напролет, как ни в чем не бывало. Не приезжал правда, ссылаясь на завал на работе. На самом же деле просто давал ей время подумать наедине, да и к тому же мне самому нужно было остыть. Иначе мои нервы реально могли дать сбой. Я и так с ней разговаривал в прошлый раз довольно резко, несколько раз даже голос повысил, чего делать не хотел.

Но в один прекрасный день я ей просто не дозвонился. Сколько бы я ни пытался достучаться до Кристины, мои попытки были тщетными. Все сообщения, что я ей посылал, оставались непрочитанными. Сначала я разволновался — вдруг случилось что, поехал к ней домой, но Татьяна Ивановна развеяла мою тревогу в один миг:

— Кристина поступила в киевский университет, вот и уехала вчера.

Меня словно под дых ударили. Боль, что молнией прошибла, в гнев переросла, сжигая полностью все, что в душе было живое. Мне хотелось взорваться, высказать всё, что накопилось в душе за это время. Пробить стену кулаком, заорать, выпуская наружу жалящую боль. К чёрту! Твою ж мать!

Я резко развернулся, вышел со двора, с грохотом захлопнув калитку, прыгнул в машину и, вдавливая педаль газа до упора, понёсся по дороге.

Она ушла от меня. Тупо молча ушла. Даже объясниться не посчитала нужным. Чёрт, чёрт, чёрт! Я громко рассмеялся, глядя на себя в зеркало в салоне автомобиля, и ржал минуты три. Кретин. Идиот! Остановившись на обочине, я изо всей силы ударил кулаком по рулю и уронил голову от бессилия. Не зря она, выходит, не хотела никому рассказывать о нас. Так и похоронила нашу с ней сокровенную тайну, превратив то святое, что между нами было, в маленький грязный секрет, о котором я буду молчать. Она ведь того и добивалась.

Надежда на то, что Кристина успокоится, хотя бы возьмёт трубку и согласится обсудить наши разногласия, рассеивалась с каждым днём всё больше. Я названивал ей еще две недели. С завидной регулярностью — утром после сна, в обед и вечером. Но в ответ была тишина. В итоге, взбесившись ещё больше, когда мои звонки не дали никаких плодов, швырнул свой телефон в стену, и он разлетелся на кучу мелких запчастей.

А после недельного запоя я решил, что не хочу работать с отцом. Уволился, продал подаренную им же машину, снял деньги с банковского счёта и начал развивать свой бизнес. Я был занят под завязку с раннего утра и до ночи, что не оставляло мне возможности думать о чём-то, кроме работы. Но самое главное — у меня не было времени думать о ней. Вспоминать, убиваться и снова звонить.

Паша ездил к сестре каждую неделю, задерживался у неё на несколько дней, а я на корню душил желание спросить у него, как она обустроилась. Спустя некоторое время я так свыкся с постоянной борьбой внутри себя, что решил: я выбросил её из своей головы. Забыл. Переболел. Оставил лишь в памяти образ маленькой голубоглазой девочки.

Кристина

Я нанесла ещё один яркий мазок на бумагу, натянутую на деревянный планшет, и обратила внимание учеников на получившуюся картину.

— Вот. Если подбирать исключительно тёплые оттенки оранжевого, ваша мандаринка получится, словно настоящая. Так что белилами не увлекаемся, — сказала я, отставляя палитру на подставку. Дети восторженно заохали. — А теперь занимайте свои места и принимайтесь творить красоту.

— У нас не получится так красиво, как у вас, — сказала Аня, девочка с вьющимися золотистыми.

— Милая, конечно получится! Даже лучше! Только нужно стараться.

Девочка вздохнула и села за свой мольберт.

— А вы мне поможете, если я что-то не сумею нарисовать? — спросила другая девочка, Дана.

— Я обязательно помогу каждому, кто будет в этом нуждаться. Но вы должны знать, что я считаю вас самыми талантливыми и старательными детьми, поэтому верю в ваши способности.

Вдохновившись моими наставлениями, детвора принялась за работу, а я вернулась за учительский стол и стала заполнять классный журнал. Предыдущий учитель, уволившись с работы накануне новогодних каникул, оставил мне несметное количество работы, и, чтобы с ним в срок разобраться, всю эту неделю мне придётся либо брать документы домой, либо оставаться допоздна в школе. Я была более склонна ко второму варианту, так как недавно Паша сообщил мне кое-что, что повергло меня в пятиминутный ступор.

Мы сидели на нашей кухне, ужинали, разговаривали о проблемах, известных только нам, поэтому Дины с нами не было.

— Я была неправа, так резко реагируя на твои слова в субботу. Прости, что вспылила. Я знаю, что в жизни ты мой единственный защитник, и ты очень переживаешь за меня. Но я тебя очень прошу, не говори со мной в таком тоне при посторонних, — к горлу подкатил комок, разливающий внутри тягостное чувство. — Дина, может, ничего и не заметила подозрительного, она ведь не знала, какой я была раньше, но Денис… Мне кажется, он что-то заподозрил.

— Не накручивай себя, Кристина, — убедительно ответил Паша. — Ничего он не заподозрил. А, если и так, ты ничего не сделала плохого…

Я перебила его:

— Я и не считаю, что сделала что-то плохое, меня просто унизили. Втоптали в грязь. Превратили в нее… в эту самую грязь, — я мотнула головой: — Тебе не понять. Никому не понять, кто не проходил через подобное, — тихо прошептала я, и брат в знак поддержки крепко сжал мою руку. — Зачем ты отправил Дениса в след за мной? — вдруг спросила я.

Брови Паши в удивлении взметнулись вверх.

— Я никого не отправлял за тобой…

— Прошу, будь со мной честным сейчас, — в сердцах произнесла я. — Он догнал меня через пару минут после того, как я ушла, и я уверенна, что по твоей просьбе.

Брат отрицательно качнул головой.

— Он сам ушёл, Кристина. Сказал, что у него встреча назначена, и его уже заждались.

Понимая, что, возможно, взболтнула лишнего, я прикусила язык. Паша мог подумать бог весть что, но сейчас мне было всё равно. В ушах звенела одна фраза… Дэн сам решил за мной пойти? Но… я не понимаю. Мы расстались не лучшим образом, я даже не удосужилась ему позвонить или написать. Просто понимала: если услышу его голос, или прочитаю смс, напечатанное им, в котором он как всегда скажет что-то такое, что не даст в нем усомниться, я не смолчу. Я бы, плача, во всём призналась, утонула бы в его заботе, чувстве защищенности, которым он бы укрыл меня, но в итоге погубила бы его. Дэн из тех людей, кто не прощает обиды, причиненные его любимым людям. Никогда. На эмоциях он натворил бы дел… Возможно даже убил бы того, кто обидел меня, отомстил бы, но сломал бы жизнь себе. Этого я допустить не могла. Поэтому исчезла, и заставила врать маму и Пашу, взяв с них слово, что ни одна живая душа не узнает о том, как надо мной надругались.