Чтение онлайн

Я был согласен с другом. Эти два человека противоположны, как небо и земля, что у них может быть общего? Да и никогда ранее я не слышал от отца о Борисе Ермоленко, а тут он сразу представлен в качестве друга. Странно. Но этот вопрос я выясню, когда встретимся с отцом лично.

В ближайшие дни нужно обязательно выкроить время, чтобы съездить к нему. Поиграем в бильярд, в неформальной обстановке и узнаю всё, что меня интересует.

А в прочем, сейчас этим и займусь. Смотаюсь в банк, потом наберу отца, если не будет загружен работой, встретимся сегодня же, до того, как я отправлюсь за Кристиной.

— Разберёмся по ходу дела, — произнёс я, сложил папки на столе в одну аккуратную стопку, накинул на себя пальто и зашагал в сторону выхода.

— Эй, ты куда? — спросил Валик из-за спины.

— Съезжу в банк, потом вернусь, — ответил я и посмотрел на часы. — И вообще, время обеда, так что шёл бы ты… есть, — усмехнулся я, развернулся и вышел из офиса.

Кристина

Включив на телефоне любимую музыку, я воткнула наушники, собрала волосы спереди и заколола их на затылке маленькой блестящей заколкой. Вытащила из кладовки пылесос и принялась за уборку. Через двадцать минут с этим этапом было покончено, я стояла на подоконнике в своей комнате и тщательно мыла окно, смотря наружу и мечтая о том, как уболтаю Пашку провести целую субботу, катаясь на санях с высокой горки в лесу, который располагался в соседнем посёлке. Наверное, в том месте сейчас сказочно красиво. Высокие сосны присыпаны белым снегом, словно сахарной пудрой, и солнечные лучи лишь изредка проникают вглубь густых насаждений, создавая приятный полумрак. В том лесу мы провели много времени в детстве. Ходили с мамой за подснежниками весной, летом устраивали импровизированные пикники с друзьями, осенью собирали грибы, а зимой испытывали себя в экстремальных видах спорта. Мои подруги, конечно, были далеки от столь активных развлечений, но компания старшего брата была не прочь повеселиться. На горку приезжал кто с чем: кто-то умело катался на лыжах, кто-то пробовал маневрировать на сноуборде, кто-то спускался с самой высокой точки на «таблетке», а кто-то на санках. Любить-то я любила подобные развлечения, но сказать, что я была в них, как рыба в воде, было сложно. Из всего выше перечисленного мне поддавались лишь санки, и те частенько, набирая скорость, ехали прямиком в дерево.

— Тут всё решает равновесие, — прежде, чем дать разгон моим саням, сказал брат. — У тебя дурная привычка закрывать глаза. Не нужно этого делать, ты же ничего не видишь впереди себя, и тебя сразу начинает кренить в сторону, от того ты и тормозишь о первую попавшуюся сосну, — я почувствовала толчок в спину, и не успела ничего понять, как уже с бешенной скоростью летела вниз, по бокам мелькали ёлки и какие-то кустарники, а в лицо летел мокрый снег. От пронизывающего холода на глазах выступили слёзы, и я рефлекторно зажмурилась. — Давай, давай, давай! — кричал Паша, но я напрочь забыла о его советах, и просто летела, куда судьба направила. Съехав с накатанной тропинки, мои сани опрокинулись, и я оказалась вся в снегу. Распластавшись вниз лицом, я засмеялась, громко и безудержно. Перекатилась на бок и попыталась подняться, но было настолько скользко, что ноги разъехались, и я снова плюхнулась в сугроб, от чего разразилась новой волной звонкого смеха.

— Хватит хохотать! — крикнул Павлик. — Поднимайся давай, неслух! — в его тоне я тоже услышала нотку веселья. — Опять закрыла глаза?

— Не могу, — смеясь ответила я. — Меня ноги не держат!

— Ты себе ничего не сломала?!

— Нет, здесь просто скользко!

Сзади я услышала шорох и обернулась. Ко мне подошли Толик с Юлей, держась за руки, они тихо посмеивались.

— Не злорадствуйте, лучше встать помогите.

— Это было забавно, — с ноткой веселья сказала Юля, пока я, уцепившись за крепкую руку Толи, пыталась устоять на скользком льду, скрытом под толстым слоем снежной насыпи.

— Это было страшно, — ответила я, взяла сани за верёвку и потащила в след за собой.

— Тебе нужно запретить с нами тусоваться, а то когда-нибудь с таким успехом мы тебя, как пазл собирать будем, — выдвинул умозаключение Толик, я повернулась к нему и показала язык. — Бессовестная. Вот так и делай добро людям.

Мы уже поднимались вверх.

— Я буду сюда сбегать и без разрешения, так что запреты ничего не дадут, — ответила я, тяжело пыхтя.

— Это уж точно! Я её хорошо знаю, так что можете мне поверить на слово, — с разбегу взобравшись на вершину холма, сказал Дэн и, бросив сноуборд под ноги, снова запрыгнул на него и лихо съехал вниз.

Музыка в наушниках утихла, и телефон издал присвистывающий звук, прерывая поток нахлынувших на меня воспоминаний. Я бросила салфетку в ёмкость с водой, слезла с подоконника и, вытерев руки сухим полотенцем, открыла входящее сообщение. Оно было от Дениса, он предлагал меня отвезти на работу. Сердце тут же подпрыгнуло, а потом резко ухнуло вниз. Они с Пашей договаривались лишь о том, чтобы встречать меня с работы в тёмное время суток, значит желание приехать за мной сейчас являлось его личным порывом. Странная смесь невольной радости и необъяснимого разочарования затопила грудь. Я до боли в сердце хотела, чтобы он был рядом, но понимала, что нельзя. Мне нельзя было к нему привязываться снова. Привыкать к его присутствию в моей жизни было очень опасно. Потому что потом могло быть мучительно больно. Он не мой и моим больше никогда не будет. Точка.

Я отказалась. Но Дэн не сдавался. Настаивал на совместной поездке, и наконец подцепил мою любопытную натуру на крючок, закинув удочку с известиями о его новой работе. Действительно, ведь я ни разу и не поинтересовалась у него, чем он живёт, работает ли до сих пор у отца, если нет, в какой сфере он нашёл себя? Паша, вроде, как-то раз упоминал агентство по недвижимости. Задумалась, но снова отказалась. Мало того, что мы не могли состыковаться по времени, я всё же считала, что нужно минимизировать его присутствие рядом со мной. Так будет безопаснее для меня.

Интерес весь день назойливым червячком ковырял изнутри, из-за этого я не могла сосредоточиться на работе. А ещё, наверное, рассеянности прибавляла мысль о встрече с начальником в неформальной обстановке. Когда Тимур Николаевич позвонил сегодня утром, я все-таки согласилась на чашку кофе в ближайшем к художественной школе кафе. Не считала это правильным, но не знала, как правильно отказать, чтобы потом это не отразилось на моей работе. В общем сама себя загнала в тупик, и теперь мучилась от бесконечных терзаний разума, что вопили: “Зачем?! Зачем согласилась?”.

Катя тоже заметила, что я несколько не в себе и по-дружески поинтересовалась, что у меня стряслось, что я хожу, словно с иной планеты спустилась. Решила не посвящать её в свои переживания. Хоть она и казалась мне приятным человеком, открыться перед ней я не могла. Беззаботно отмахнулась, сославшись на банальный недосып.

— Меня тоже время от времени бессонница мучает. Знаешь, что хорошо помогает? Мятный чай с лимоном, — Катя в экстазе закатила глаза. — Я уже не представляю вечера без этого напитка.

— Я почему-то думала, что ты мне пятьдесят грамм коньяка посоветуешь, — улыбнулась я.

Катя наигранно охнула:

— Как ты могла обо мне такое подумать?

— Ну прости, — смущённо засмеялась я.

— Нет, подруга, так дело не пойдёт. Коньяк… — она возмущённо фыркнула. — Как это могло в голову прийти? Виски! Вот где сила!

Мы одновременно захохотали.

— Недооценила, прошу прощения, — произнесла я.

— Извинения приняты.

— От чего такое веселье, девочки? — бесшумно подкрался из-за спины Тимур Николаевич.

Он уже был одет в пальто, руки держал в карманах. Осанка безупречна, держался легко и непринуждённо, на губах играла лёгкая ироничная улыбка. Мне бы хоть каплю той уверенности, что таилась в его глазах. Я ещё раз внимательно окинула его взглядом с головы до ног и отдала себе отсчёт в том, что не будь я навечно отдана другому, влюбилась бы в него без оглядки.

Тимур Николаевич был статным мужчиной, с незаурядным чувством стиля. Серебряная серьга в ухе в виде тонкого колечка выигрывала, сочетаясь со стальным цветом глаз, и безупречно подходила под весь его имидж в целом.