Чтение онлайн

Девушка повторила в уме последнюю прозвучавшую фразу, решив, что, возможно, она излишне задумалась и сказала что-то отстраненное от темы поездки домой, однако в памяти все было свежо и свидетельствовало о том, что оговориться она не могла. И тем не менее, сдвинувшись примерно на пятьдесят метров в сторону, жеребец остановился как вкопанный у каменной стены.

Изабелла вновь непроизвольно скользнула по ней взглядом. Она уже проходила мимо этого места, когда пыталась найти какое-нибудь естественное или искусственное углубление для передачи писем, но ничего не обнаружила. Не увидела она никаких подозрительных изгибов и сейчас.

Да и что в ее команде могло подтолкнуть Торнадо к подобным действиям? Она сказала только "едем обратно" и "выхода нет". Слово "едем"? Тогда почему они сейчас стоят без движения? "Обратно"? Умное животное сразу повернуло бы в сторону поселения. "Выход"? Но для того чтобы пройти к выходу, сначала нужно было куда-то войти. Или хотя бы подойти к воротам или двери…

Что-то едва ощутимо защипало плечи и спустилось на спину легким онемением.

К двери? Она же действительно произнесла сейчас про себя это слово?

Неподвижный взгляд в сотый раз за ночь уткнулся в каменную преграду. Острый выступ. И еще один. Небольшая расщелина, в которую сложно поместить даже руку. В нескольких сантиметрах от нее – тонкая ровная трещина. Изабелла проследила всю ее длину. Даже слишком ровная… А от нее вверх под прямым углом еще трещина. Словно вырезанная по линейке.

На спину опустилось холодное одеяло.

А там, где она заканчивается, вновь под таким же углом уходит влево еще одна линия.

Очертив взглядом с мечущимися перед ним серыми точками знакомый до остановки дыхания прямоугольник, Изабелла спустилась с седла на ватные ноги и, инстинктивно обернувшись в пустынную прерию, подошла к стене.

Тонкая рука на мгновение застыла в воздухе, а потом, вздрогнув, легла на каменный блок. Через секунду в недрах неприступной гряды раздался глухой рокот, а через две – в нескольких шагах от застывшей фигурки с характерным железным гулом гигантского механизма медленно сдвинулась в сторону необъятная скалистая глыба.

Вход в Исток был открыт.

***

– Я надену на твою подругу поводок и привяжу ее в главном зале, чтобы она в любую минуту была на виду!

– Моя подруга – твоя сестра!

– Твоей подругой она является последние тринадцать лет, а моей сестрой была неполных четыре года, когда еще ничего не соображала и только пускала пузыри.

– Никаких пузырей она не пускала!

– Как сейчас помню.

– Рикардо!

– Только успевали слюнявчик подносить.

Раздались приглушенные звуки борьбы и вслед за ними предположительное потирание макушки головы.

– Иногда нужно взглянуть правде в лицо.

Снова воинственная возня в затемненном коридоре гасиенды Линарес.

– Королевская дочь не может в четыре года пускать пузыри!

– Во-первых, тогда она еще не была королевской дочерью и, если на то пошло, никогда ею не была. А во-вторых, – молодой человек опасливо покосился на свою крошечную спутницу, – во всех правилах есть исключения.

Еще один хлопок по затылку ознаменовал окончание его речи.

Две фигуры в темных накидках быстро прошли по выложенной отполированными временем камнями тропинке между ухоженными деревьями и остановились перед входом в конюшню.

– Я уверена, что здесь не обошлось без этой змеи!

– А я уверен, что Шарлотта сейчас видит десятые сны и даже не подозревает о том, что происходит.

Керолайн одарила своего трубадура сверкающим взглядом и, еще яростнее подхватив волочащийся по земле подол нежнейшей шелковой юбки, громоподобно вошла в открывшуюся перед ней дверь.

– Сколько до них ехать? – фыркнула она в сторону молодого человека, взгромождаясь в седло немало удивившейся ночному визиту Бусинки.

– Для умеющих ездить – не больше десяти минут.

– Рикардо! – взвизгнула фрейлина.

– Что? – наивно распахнул бесконечные карие глаза ее собеседник. – Ты же наш лучший наездник.

Кери, начав было свирепо дышать, внезапно закашлялась и взяла в руки поводья.

– И все же я бы отложил визит к Веласкесам до утра, – по всей видимости, не в первый раз попытался образумить ненаглядную музу Линарес.

– Чтобы дать Шарлотте время завершить все ее подлые замыслы и вернуться домой никем незамеченной?!

– Что-то мне подсказывает, что ей намного интереснее находиться в гасиенде Веласкес с вполне определенным человеком, нежели строить не несущие ей никакой выгоды планы и мчаться в ночи со шпагой наголо, чтобы осуществить их.

– То есть хочешь сказать, ты не слышал, как она настойчиво – повторяю: настойчиво! – советовала Изабелле почаще гулять перед сном и заниматься верховой ездой, потому что это снимает нервное напряжение?

– Это совет медика.

– Может, он был ей навеян какой-нибудь небезызвестной всем личностью, чтобы выманить Изабеллу из дома?

– Шарлотта не будет общаться с Монте, это слишком опасно для нее.

– А если она решила завершить начатое дело Фионы?

– С ее стороны это было бы крайне неосмотрительно, – вздохнул Рикардо.

К этому времени они, никем незамеченные, уже миновали ворота владений Линарес и выехали на главную дорогу. Молодой человек сонно потянулся в седле и лениво встряхнул удила своей лошади.

Керолайн ворвалась в его спальню десять минут назад и сообщила, что, закончив работу над карнавальной маской, решила зайти перед сном в спальню Изабеллы, однако никого там не обнаружила, после чего побежала в конюшню де ла Вега и не увидела там также и Торнадо. Выходит, ее принцесса так и не вернулась с вечерней прогулки. А это, в свою очередь, не исключало варианта ее похищения, о котором вполне могла быть в курсе одна не внушающая доверия особа.

Фрейлина умчалась вперед, словно предводитель индейского племени; Рикардо же не спеша ехал далеко позади. Он был более чем уверен, что Изабелла под предлогом вечерней прогулки с Торнадо снова уехала в Гранит и, судя по тому, что уже царила глубокая ночь, давно должна была быть на месте и спать в отведенной ей кровати. Конечно, на правах брата потом он предъявит ей все, что думает по этому поводу, но в целом он был спокоен. На Торнадо ее никто и никогда не догнал бы, к тому же их сопровождал Тито, возвращение которого с соответствующей запиской Линарес, изо всех сил оттягивая время отъезда в гасиенду Веласкес, ожидал с минуты на минуту. Но пререкания с Керолайн, заведенной сверх меры из-за предстоящего бала, до которого оставалось два дня и к которому, по ее словам, у них еще совершенно ничего не было готово, грозили сейчас обернуться форменной катастрофой. Позволить же Кери поехать к дону Антонио одной он не мог хотя бы потому, что она плохо помнила дорогу и не преминула бы за время своих поисков поставить на уши половину поселения. А дом губернатора и так за последние месяцы делал это слишком часто…