Чтение онлайн

Суждения прибалтийско-немецких «остфоршеров», конечно же, были учтены Гитлером в его размышлениях о геополитическом «тупике» Германии (как он его себе представлял) накануне войны. Гитлер так обосновывал необходимость войны на Востоке: «Эта вечная болтовня о мире — она доводит народы до сумасшествия. Ведь в чем дело? Нам нужны зерно и древесина. Из-за зерна мне нужно пространство на Востоке, из-за древесины — одна колония, только одна. Мы жизнеспособны. Наши урожаи в 1938 г. и в этом году были прекрасными. Но однажды почва истощится и откажется работать, как тело, после того как проходит эффект от допинга. И что тогда? Я не могу допустить, чтобы мой народ страдал от голода. Не лучше ли мне оставить два миллиона на поле боя, чем потерять еще больше от голода? Мы знаем, что это такое — умирать от голода. У меня нет романтических целей, у меня нет желания господствовать. Прежде всего, я ничего не хочу от Запада, — ни сегодня, ни завтра. Я ничего не хочу от регионов мира с высокой плотностью населения. Там мне ничего не надо, совсем ничего, раз и навсегда. Все идеи, которые мне приписывают по этой части — выдумка, но мне нужна свобода рук на Востоке» [394] . Приблизительно так же Гитлер обосновывал внешнюю экспансию и в «Майн кампф»: «Германия имеет ежегодный прирост населения в 900 тыс. человек, и задача пропитания этой массы людей становится из года в год все сложней, и однажды станет вовсе неразрешимой, настанет голод». Выход Гитлер видел не в ограничении рождаемости (этот путь отнимает у народа будущее, полагал Гитлер), не во внутренней колонизации (этот путь чреват распространением пацифизма, по мнению Гитлера), не в активной торговой и промышленной экспансии (другие европейские страны, он полагал, будут сильными конкурентами Германии), а в более «здоровом», по его выражению, пути — в территориальных захватах [395] . После 1933 г., по мере наращивания вооружений, экономическая проблема становилась все более приоритетной и важной.

В августе 1936 г. в «Памятной записке» к четырехлетнему плану Гитлер ставил задачу через 4 года быть готовым к войне на Востоке; эта война, по его мнению, должна дать сырьевую и продовольственную базу для немецкого народа. На совещании 5 ноября 1937 г. Гитлер заявил: «Участие в мировом хозяйственном процессе: перед нами возведены границы, которые мы не в состоянии устранить… И в особенности следует основательно задуматься над тем, что с момента окончания мировой войны происходит индустриализация как раз тех стран, которые ранее были экспортерами продовольственных товаров». А поскольку автаркия в Германии может быть реализована только в отдельных отраслях, то Гитлер делает вывод: «Единственный и, вероятно, кажущийся несбыточным способ устранить наши трудности лежит в завоевании более обширного жизненного пространства, то есть в том, что во все времена было причиной основания государств и народных движений» [396] . 9 января 1941 г. Гитлер говорил, что «русская территория таит в себе неизмеримые богатства. Германия должна установить над ней экономическое и политическое господство, но не присоединять ее к себе. Тем самым создадутся все возможности для будущей борьбы с континентом, и тогда уж Германию разгромить не удастся никому» [397] . Отто Вегенеру, руководителю экономико-политического отдела НСДАП, концепцию завоевания «жизненного пространства» в России Гитлер разъяснял таким образом: «Европе, чтобы выстоять в решительной борьбе с Америкой, потребуется зерно, мясо, древесина, уголь, железо и нефть России» [398] .

В октябре 1941 г. Гитлер говорил, что захваченное в России «жизненное пространство», по-видимому, обеспечит автаркию для Европы: «Где еще мы найдем область, имеющую железо столь высокого качества, как украинское? Где еще столько никеля, угля, марганца, молибдена? Это же те самые марганцевые рудники, из которых получает руду Америка. К тому же есть возможность разведения каучуконосных растений! Если их посевную площадь довести до 40 тыс. га, то мы покроем все наши потребности в резине» [399] . Особенно «проникновенно» о советских богатствах Гитлер говорил в беседе с голландским нацистом Муссертом: «В распоряжении Востока, по-видимому, находятся гигантские запасы сырья, будьте в сельском хозяйстве или в отношении рудных залежей. Россия, безусловно, самая богатая страна на земле. Вспомним хотя бы о железорудных месторождениях Керчи, о запасах нефти, о редких металлах и так далее. Кроме того, в распоряжении России есть, вероятно, важнейшее сырье — человек» [400] . Представление о том, что этим «сырьем» в СССР распоряжаются плохо и не те люди, в Германии было распространено не только среди нацистов; так, государственный секретарь Вейцзекер, довольно далекий от нацистов, описывал свое впечатление от визита советской делегации в Берлин в 1940 г.: «Свита Молотова состояла их типичных уголовных типов, как будто специально подобранных для съемки кинофильма. Мне стало даже не по себе, что огромный 130-миллионный народ представлен подобной делегацией» [401] .

Таким образом, ясно, что именно геополитические, а не идеологические задачи предопределили для Гитлера главное направление экспансии — Советский Союз; следовательно, не «еврейско-большевистский» характер Советского Союза был подлинной причиной принятия Гитлером программной целевой установки на войну против России. Решение о начале этой войны было принято независимо от этого, хотя, конечно, Гитлеру удалось использовать антибольшевистскую пропаганду в качестве дополнительного обоснования завоевательных целей на Востоке. Этот же предлог был основным и в оправдании «разрыва» с бисмарковской традицией союза с Россией: в России во времена Бисмарка господствующее положение занимала германская элита, а в СССР настоящими хозяевами являются евреи [402] . По этому поводу Гитлер однажды заявил: «Нордическая раса имеет право доминировать во всем мире — вот краеугольный принцип нашей внешней политики. Поэтому никакой союз с Россией, славяно-татарским государством, которым управляют евреи, невозможен. Знавал я этих славян в своей собственной стране! Когда над ними доминируют немцы, Германия может объединиться с ними для достижения общих целей, как это было во времена Бисмарка. Сегодня же такое поведение было бы преступлением» [403] . Собственно, господство евреев и большевизм были для Гитлера идентичны. Нельзя упускать из виду и характерный для австрийца устойчивый антиславизм Гитлера. В «Майн кампф» он писал: «во время русско-японской войны я был на стороне японцев, в поражении русских я увидел и поражение австрийского славянства». Характерен его отклик об убийстве кронпринца Франца Фердинанада: «Самый большой друг славян пал под пулями фанатика-славянина. Вначале я боялся, что кронпринца убил какой-нибудь немецкий студент из-за славянофильства наследника австрийского престола» [404] . С началом войны на Востоке антиславизм этот стал нарастать, принимая гротескные формы и эксцессивный характер. Об этом свидетельствует то, Красную Армию планировалось отбросить за Урал; в Сибири Гитлер допускал существование остатков большевистского режима. Он рассчитывал на возникновение перманентных вооруженных стычек с вермахтом, позволявших бы вермахту поддерживать боевой дух и испытывать новые. Такой беспредельный акционизм кажется просто анекдотическим, но, тем не менее, это так. 9 июля 1941 г. Геббельс: «Если большевизм будет ликвидирован, на Востоке достаточно оставить 50 дивизий. Этими силами страна, поскольку она станет нами оккупирована, будет совершенно умиротворена» [405] . В сентябре 1941 г. Гитлер заявил, что граница между Европой и Азией проходит не на Урале, а там, где кончаются поселения племен германского толка и начинается славянство; поэтому задачей немцев, на его взгляд, должно стать максимальный перенос этой границы на Восток [406] .

К концу 1941 г. вермахтом в СССР был завоеван 1 миллион квадратных километров территории с населением в 60–70 млн человек. К осени 1942 г. площадь завоеванной территории удвоилась. До войны на этой земле проживало 85 млн человек, после эвакуации осталось около 70 млн. Под гражданским управлением в рейхскомиссариате Украина и Остланд проживало 50 млн человек [407] . Под германскую оккупацию попало 47 % сельскохозяйственного производства СССР, треть промышленного производства.

Нацистское руководством постановило, что непосредственно прифронтовая полоса будет составлять 15–25 км, за ней следует в 50 км шириной «войсковой тыл» (r"uckw"artige Heeresgebiet), затем шириной в 100 км «армейский тыл» (r"uckw"artige Armeegebiet). На гигантской оккупированной территории немцами был установлен новый порядок — была установлена военная и гражданская администрация. Какой будет эта администрация, зависело от многих факторов, и в разных районах Восточного фронта она была разная. В тылу группы армий Центр во главе военной администрации были участники заговора против Гитлера офицеры Шлябрендорф, Тресков, Герсторф. Они распорядились вновь открыть школы и училища, а на Кавказе, по указанию Штауффенберга, была восстановлена свобода вероисповедания для мусульман, православных и буддистов, и началось преобразование колхозов в кооперативы [408] .

За полосами военной администрации в ведении гражданской администрации находились два комиссариата, которые номинально подчинялись созданному 17 июля 1941 г. и утвержденному в ноябре [409] «Восточному министерству» (Ostministerium) во главе с Розенбергом; его заместителем и постоянным представителем на оккупированной территории являлся Альфред Майер [410] . Это министерство в шутку немцы именовали «министерство хаоса», поскольку Розенберг почти не имел возможностей влиять на номинально подчиненные ему рейхскомиссариаты «Ост-ланд» (во главе с Генрихом Лозе, гауляйтером Шлезвига и Гольштейна) и «Украина» (во главе с гауляйтером Восточной Пруссии Эрихом Кохом) [411] . Крым планировали сделать частью рейхскомиссариата «Украина». В СССР наивысший административный пост, доступный местным, был пост бургомистра или (редко) окружного начальника. Впрочем, в Польше местным жителям и эти административные должности были не доступны. И Кох и Лозе имели прямой выход на Гитлера и, разумеется, следовали его распоряжениям, а не приказам Розенберга. Конкурентами фиктивной власти Розенберга были Геринг с полномочиями экономического диктатора; министерство вооружений Шпеера, обладавшего особой властью; ведомство Заукеля, ведавшее рекрутированием рабочей силы, а также многочисленные эсэсовские начальники [412] .

Сначала немецкая оккупационная политика исходила из необходимости создания на территории СССР нескольких вассальных государств. Эта концепция Розенберга представлялась оптимальной, ибо готовность к сотрудничеству в западных районах СССР была довольно велика. Гитлер и сам указывал, что идеология не является прочным связующим элементом советской системы, и стоит только убрать функционеров, поддерживающих ее, как государство рухнет [413] . Если в момент нападения на Польшу характер войны на уничтожение был неочевиден, то в войне против СССР он стал явственным; Гитлер неоднократно повторял, что это война на уничтожение, и ни о каких послаблениях врагу не может быть и речи. Гитлеровские планы предусматривали оккупацию СССР до Урала; на этой линии нацисты собирались удерживать противника точно так же, как на своих границах Римская империя удерживала варваров.

Советские немцы и некоторые национальные группы (латыши, эстонцы) в СССР были признаны «достойными германизации»; другие нации рассматривались как резервуар дешевой рабочей силы.

Единственным осуществленным на Украине проектом по колонизации было поселение Хегевальд; для него силой очистили от украинцев несколько сел и заселили их немцами с Волыни [414] . Вообще, ожидания аграрных романтиков Гиммлера и Розенберга в отношении бурной немецкой колонизации Востока оказались полной чепухой; хотя во время войны на Восток переместилось около полумиллиона немцев, но это были не крепкие крестьяне-фермеры, а горожане: чиновники и предприниматели, приехавшие в надежде получить синекуры или чем-нибудь поживиться.

Промышленный потенциал оккупированных советских территорий не очень эксплуатировался нацистами: в их распоряжении находилось промышленное производство всей Европы; на Востоке они занимались в основном грабежами. В будущем, однако, планировалась «европеизация» и «модернизация» некультурного, с точки зрения нацистов, Востока — все пространство до Черного моря они собирались покрыть сетью автобанов. При этом Гитлер принципиально отклонял возможность сотрудничества с местным населением, что не без успеха делали японцы при оккупации Юго-Восточной Азии. Берлин отклонил также предложение Муссолини декларировать европейскую хартию, которая дала бы народам оккупированной Европы какую-нибудь надежду на самостоятельность в будущей Европе.

Европейскую территорию СССР Гитлер планировал поделить на четыре провинции — рейхскомиссариаты: рейхскомиссариат Остланд с центром в Риге должен был охватывать государства Балтии и Белоруссию; его нацисты хотели населить немцами Поволжья, датчанами, норвежцами, англичанами; рейхскомиссариат Украину со столицей в Ровно, как будущую немецкую житницу, планировалось быстро заселить 20 млн немцев; рейхскомиссариат Кавказ со столицей в Тбилиси становился нефтяным придатком Третьего Рейха; самая крупная провинция — Московия — простиралась от Балтики до Уфы. По детальному плану ДАФ, после войны Россия должна была попасть под экономический контроль немцев, как и польские территории. Планировалось в течение 100 лет постепенно заселить немцами территорию до Урала [415] . Германскую «Ривьеру» собирались устроить в Крыму (переименованном в Готенланд); сюда хотели переселить немцев из Южного Тироля. Ключом к колонизации оккупированных на Востоке земель должна была стать система автобанов, которые, по словам Гитлера, сотрут границы старой Европы: Ф. Порше утверждал, что по хорошей дороге от Одессы до Берлина можно будет добраться за 30 часов. Сама колонизация должна была выглядеть, как американская колонизация Дикого Запада — каждое немецкое семейство колонистов будет обрабатывать свой даровой участок земли, а на ночь укрываться в укрепленной деревне. Россию Гитлер рассматривал как немецкую Индию; для понимания психологии «туземцев» он даже рекомендовал немецким офицерам на Восточном фронте читать Карла Мая — автора романов о Чингачгуке и Виннету…