Чтение онлайн

Второе объяснение — то, что Фаддей и Иуда Иаковлев — одно лицо. Не следует отвергать его с порога, как делает Мейер, лишь потому, что оно «отдает гармонизацией» [258] . Гармонизация не всегда плоха; а возможность для одного человека носить два имени подтверждается тем, что нам известно об употреблении имен среди палестинских иудеев того времени. Имя Фаддей (греч. Thaddaios) — греческое (искаженное Феодосий, Феодот или Феодор); вначале оно было сокращено и семитизировано, отчего начало звучать как «Таддай» [259] , затем вновь эллинизировалось как «Фаддайос» [260] . Помимо нашего Фаддея, семь человек, живших в эту эпоху, носили то же имя в такой же сокращенной семитской форме [261] . Греческие имена Феодосии, Феодот и Феодор (сокращаемые так же, как Февда) были популярны в иудейской среде из–за их теофорического характера — то есть из–за того, что включали в себя греческое слово theos — «бог», напоминая этим многие еврейские имена, также включающие в себя El или YHWH [262] . Как мы уже отмечали в предыдущей главе, палестинские иудеи иногда, даже довольно часто, носили два имени — еврейское и греческое. Так, например, на надгробиях мы встречаем два имени: Иегуда (Иуда) и Ясон (Иасон) [263] , Мара (женское имя, по–видимому, сокращение от арамейского «Марфа» [264] ) и Алекса [265] , Иуда и Симон [266] , Сорра (Сара) и Аристобула [267] , а также, по–видимому, Нафанаил и Феодот (эквивалентные по значению) [268] . Вполне можно допустить, что один человек носил имена Иуда (Иегуда) и Фаддей (Таддай). Эти имена могли восприниматься по звучанию [269] — так же, как имена Иосиф (или Иисус) и Иуст, Рувим и Руф, Иисус и Иасон, Савл (евр. Sha'ul) и Павел (лат. Paulus) [270] .

Члена группы Двенадцати по имени Иуда, несомненно, нужно было как–то отличать от другого носителя того же имени, Иуды Искариота. В Ин 14:22 он так и назван: «Иуда — не Искариот»; однако едва ли такая оговорка делалась каждый раз. Чтобы отличить этого Иуду от его тезки, можно было использовать патроним (Иуда Иаковлев — «Иегуда бар Ияаков») — или звать его вторым, греческим, именем Фаддей (Таддай). По–видимому, использовались оба приема: один из них отразился в списках у Марка и Матфея, другой — у Луки и в Деяниях. По–видимому, как полагает Иеремиас, после предательства Иуды Искариота его тезку, оставшегося в числе Двенадцати, начали называть Фаддеем [271] . Возможно, его именование у Луки — «Иуда Иаковлев» — отражает официальный, письменный список; Фаддеем же его чаще звали в неформальной обстановке [272] .

Таким образом, разночтение между Фаддеем и Иудой Иаковлевым не должно служить аргументом против предположения, что списки Двенадцати тщательно сохранены и воспроизведены во всех трех синоптических Евангелиях. Это подтверждает и другая поразительная черта списка во всех его формах. Речь идет о том факте, что буквально все эпитеты, добавленные к их именам (патронимы, прозвища и иные формы второго имени) или заменяющие их личные имена, призваны помочь отличить одних членов группы Двенадцати от других.

Прежде всего стоит отметить, что, как и следовало ожидать, многие апостолы носят достаточно популярные имена [273] : Симон (самое распространенное из еврейских мужских имен; 243 упоминания), Иуда (четвертое по распространенности; 164 упоминания), Иоанн (пятое по распросграненности; 122 упоминания), Матфей (девятое по распространенности; 62 упоминания) [274] и Иаков (одиннадцатое по распространенности; 40 упоминаний). Другие имена гораздо менее популярны: это Фаддей (тридцать девятое по распространенности; 8 упоминаний), Филипп (шестьдесят первое по распространенности; 7 упоминаний), Андрей (3 упоминания) [275] и Фома (2 упоминания). Патроним Варфоломей уникален, хотя само имя Птолемей (Птолемайос) занимает пятидесятое место по распространенности и встречается 7 раз. Смесь очень распространенных, относительно распространенных, редких и почти уникальных имен совсем не удивительна, учитывая все, что мы знаем об ономастиконе палестинских иудеев, в котором небольшое число очень распространенных имен сочеталось с большим количеством имен редких.

Однако эпитеты, добавленные в списке к именам Двенадцати, призваны отличить носителей наиболее популярных имен не от их многочисленных тезок и даже не от других апостолов (не из числа Двенадцати). Для этой цели члена группы всегда можно назвать просто «одним из Двенадцати» (см. Мк 14:10, Ин 20:24) [276] . Эти же эпитеты, напротив, построены так, чтобы отличать одних членов группы Двенадцати от других — и, следовательно, могли возникнуть внутри самого круга Двенадцати. Им необходимо было отличать друг от друга двух Симонов, двух Иаковов, двух Иуд (если следовать списку Луки). Были, как мы увидим далее, и другие, не столь очевидные случаи.

В предыдущей главе я перечислил способы, которыми палестинские иудеи отличали друг от друга людей с одинаковыми именами, и привел примеры. Стоит отметить, что большую часть этих способов мы встречаем в списке Двенадцати. Далее перечислю эти способы вместе с номерами, которые я дал им в предыдущей главе.

(2) Добавление патронимов. Этот самый простой и распространенный способ различения людей с одинаковыми именами в списке Двенадцати используется трижды: Иаков Зеведеев, Иаков Алфеев, Иуда Иаковлев.

(3) Патронимы, вместо имен. Как мы уже видели, замена имени патронимом — тоже достаточно обычная практика. Во всех списках Двенадцати Варфоломей (Bartholomaios) назван только по патрониму. Библейское имя Фалмай (Talmai) (2 Цар 3:3; 13:37, 1 Пар 3:2) и греческое Птолемей (Ptolemaios), популярное, по скольку его носили эллинистические правители Египта, по–видимому, воспринимались как эквивалентные: по–арамейски Варфоломея могли называть Бар Толмай [277] . Поскольку патроним здесь функционирует как имя, евангелисты не переводят частицу «вар», как в других патронимах Двенадцати, но транслитерируют ее как часть имени — так же, как в случаях Вартимея, Вараввы, Варионы (Мф 16:17) [в Синодальном переводе «сын Ионин». — Прим. пер.], Вариисуса (Деян 13:6), Варнавы и Варсавы.

Хотя патронимы такого типа использовались и как фамилии, и в этом случае указывали не на отца, а на предка, давшего имя всей семье, подобное использование, по–видимому, предполагало обязательную постановку перед «фамилией» личного имени. Одной фамилии было недостаточно для того, чтобы успешно отличать этого человека от других. Поэтому можно предположить, что патроним Варфоломея относится к его реальному отцу. По–видимому, он был известен только по патрониму еще до встречи с Иисусом; но вполне вероятно и то, что его личное имя совпадало с именем кого–то из Двенадцати (Симона, Иуды, Иакова или, возможно, Иоанна) или самого Иисуса — поэтому в кругу Двенадцати, чтобы отличить его от тезок, его начали именовать патронимом.

Имя отца Варфоломея достаточно необычно (пятидесятое место по распространенности, 7 упоминаний) — как часто (хотя и не всегда) в случаях, когда патроним употреблялся без личного имени. Соответственно, можно ожидать, что личное имя, замененное патронимом, было достаточно популярным. Поэтому крайне маловероятно, что Варфоломей — одно лицо с Нафанаилом, учеником, отсутствующим у синоптиков, но упоминаемым у Иоанна (Ин 1:45–48; 21:2). Имя Нафанаил — не более распространенное, чем Толмай / Птолемей (пятидесятое место, 7 упоминаний).

(5) Добавление прозвища. Обычную практику добавления к личному имени прозвища в списке Двенадцати мы встречаем в случаях Симона Петра и Симона Кананита/Зилота. В случае Симона Петра прозвище (арамейское Kepha\ в списках переведенное на греческий — Petros [278] ) дал ему Иисус. По–видимому, до того его отличали от других благодаря патрониму — сын Иоанна (Ин 1:42) или сын Ионы (Мф 16:17). Разночтение в вопросе об отце Петра не относится напрямую к нашим рассуждениям о списке Двенадцати, однако эту загадку легко разъяснить. В Мф 16:17 Иисус называет Петра «сын Ионин» (Bari^ona) в греческой транслитерации. Возможно, имеется в виду оригинальное арамейское «Бар Иохана» (Bar Y^ohana\ где «Иохана» может означать не «Иона» (Иона — Y^on^ab), а «Иехоханан» (Y`eh^oh`anan) — арамеизированная форма имени Иоанн [279] . Возможно, другие знакомые продолжали называть Петра «сыном Иоанна», но в кругу учеников Иисуса (а затем — в древней церкви) он был известен под прозвищем Петр.

В случае Симона Кананита/Зилота списки Двенадцати у Марка и у Матфея дают греческую транскрипцию (ho Kananaios) арамейского термина («канана», qan"ana); Лука же переводит его греческим словом «зелот» — «ревнитель» (ho z"el^ot"es). (Это различие, вместе с разночтением между Фаддеем и Иудой Иаковлевым, может свидетельствовать о том, что Лука следовал иной традиционной версии списка Двенадцати, чем Марк; хотя возможно и то, что Лука, не любивший использовать семитские термины [280] , сам перевел это слово как ho z"el^ot"es). В наше время все признают, что, поскольку политическая партия «зелотов» не упоминается в источниках вплоть до начала иудейского восстания в 66 году н.э., в применении к Симону этот термин должен был иметь более общий смысл, характерный для более раннего периода — «ревнитель закона» (см. Деян 21:20; 22:3, 19), что часто подразумевало, что этот человек готов пресекать явные нарушения Торы, в числе прочего, насильственными методами. Как правило, такое насилие было направлено не столько против римлян, сколько против единоверцев–иудеев [281] . Можно предположить, что это прозвище Симон носил еще до встречи с Иисусом. Мейер указывает, что «единственный случай ношения израильтянином дополнительного имени «Зелот» в эпоху до–раввинистического иудаизма мы встречаем в 4 Мак 18:12, где Финеас (внук Аарона) называется «Зелот Финеас» (ton z"el^ot"en Phinees)» [282] . Однако, хотя для иудеев этого периода Финеас был архетипом зелота, в 4 Мак 18:12 это слово используется скорее как определение, чем как прозвище в точном смысле слова. Еще одна параллель, до сих пор не замеченная, — имя хозяина каменного сосуда из Масады, написанное на сосуде. Эти два слова (yhwsp qny) можно перевести либо как «Иосиф зелот» (qannay), либо как «Иосиф златокузнец» (q^onay) [283] .