Чтение онлайн

В большинстве случаев, как мы уже видели, популярность имен никак не связана с носившими их библейскими героями. Большая часть распространенных имен — библейские, однако популярность они завоевали независимо от своих библейских носителей. Исключениями кажутся только Иаков и Иошуа. Однако стоит отметить, что некоторые знаменитые библейские имена — такие, как Моисей [179] , Давид и Илия [180] — вообще не использовались палестинскими иудеями этого периода. Нежелание называть младенцев этими именами может быть также связано с эсхатологическими надеждами, а именно, с представлением о том, что грядущую теократию возглавят три эсхатологические фигуры: грядущий Мессия (сын Давидов), первосвященник (возвратившийся Илья) и пророк, подобный Моисею. Возможно, считалось, что называть этими именами своих детей означает тщеславно пророчить им судьбу эсхатологических освободителей Израиля. Так что неиспользование этих имен, быть может, является негативным свидетельством мессианских надежд этого периода.

То, что почти половина населения иудейской Палестины звалась всего дюжиной имен, привело к интересному результату. Чтобы опознать человека, недостаточно было назвать его по имени. Друзьям, знакомым, порой даже родственникам требовались какие–то иные признаки, чтобы отличить его от других людей, носящих то же имя. Для этого использовались различные приемы, как правило, характерные лишь для иудеев Палестины, но не для Рассеяния [181] .

Почти все способы различения людей, носящих одно и то же имя, можно продемонстрировать на примерах из Евангелий и Деяний. Далее я приведу подобные иллюстрации, однако без ссылок на двенадцать апостолов: они представляют собой особый случай, которым мы займемся в следующей главе.

(1) Различит формы имени. Многие имена имели несколько форм, которые иногда использовались, чтобы отличить одного носителя имени от другого. Так, Иосифа, брата Иисуса (Мф 13:55), по–видимому, называли сокращенной формой имени Иосия (греч. loses; Мк 6:3) — очевидно, для того, чтобы отличать его от Иосифа, отца семейства. Так бывает и в современных семьях, где отец и сын носят одно имя: например, отца называют Джеймсом, а сына Джимом. Возможно, Закхей (Лк 19:2; то есть Заккай — уменьшительная форма имени Захария) поначалу звался так для того, чтобы родные могли отличать его от отца, дяди или деда, носившего имя Захария [182] .

(2) Добавление патронимов («отчеств»). Простой и очень распространенный способ — добавить к имени человека патроним, то есть отсылку к имени его отца: «X, сын (арамейское бар или еврейское бен) Y». Примеров множество. В Новом Завете это Левий, сын Алфеев (Мк 2:14), Иоанн, сын Захарии (Лк 3:2), Иисус, сын Иосифа (Ин 1:45). Патронимы использовались и для женщин [183] , но реже, поскольку замужняя женщина чаще определялась как «жена такого–то», а не «дочь такого–то».

(3) Употребление патронимов вместо имен. Патроним мог занять место личного имени. Такое встречалось достаточно часто [184] . Например, на черепках Масады мы находим упоминания Бар Симона, Бар Хильгая, Бар Иешуа, Бар Кеса, Бар Хануна, Бар Харша, Бар Бенайю, Бар Хаггая, Бар Халафта, Бар Иасона, Бар Пинхи, Бар Левия и других [185] . Стоит отметить, что во многих подобных случаях (хотя, разумеется, не во всех) имя отца оказывается необычным или даже редким. В таких случаях, особенно когда собственное имя субъекта достаточно обычно (и особенно — если рядом не упоминаются его братья), патроним более эффективен для идентификации этого человека.

В Евангелиях мы встречаемся с этим феноменом в случаях Вараввы (= сын Аввы) и Вартимея (= сын Тимея). Последнее имя Марк объясняет для своих грекоязычных читателей: «Вартимей, сын Тимея» (Мк 10:46). Это именно пояснение — разумеется, его никогда не называли «Вартимей, сын Тимея» (= Вартимей Вартимей!) Тимей — греческое имя; это единственный случай, когда мы встречаем его в контексте иудейской Палестины [186] . У нас нет причин подвергать сомнению аутентичность этого имени или считать его прозвищем, поскольку случаев единичного использования греческих имен среди палестинских иудеев достаточно много. В этом случае, по–видимому, именно редкость имени стала причиной того, что сына Тимея окружающие называли не собственным именем, а патронимом.

Варавва и Вартимей — примеры того, что Илан называет «уникальной новозаветной транслитерацией», в которой арамейское «бар» или «вар» (сын) становится частью имени [187] . Другие примеры — Варфоломей, Вариисус, Вариона, Варсава. По–видимому, эта форма используется в случаях, когда патроним (будь то настоящий патроним или прозвище, как в случаях Варнавы и Варсавы) функционирует как личное имя и используется для идентификации субъекта самостоятельно, независимо от его личного имени. В других случаях арамейское «бар» переводится. Перед нами убедительный пример близости имен в Евангелиях и Деяниях к ономастическим формам, принятым у палестинских иудеев.

(4) Добавление имен мужа или сыновей. К имени замужней женщины или вдовы могла добавляться отсылка к ее мужу [188] или сыновьям [189] . В греческом тексте Нового Завета мы встречаем сокращенную форму: «Мария Клеопова» (Ин 19:25) и «Мария Иаковлева» (Лк 24:10); здесь опущены указания на характер родственных отношений (в первом случае, по–видимому, жена, во втором — определенно мать), очевидный для тех, кто этих женщин знал. Одна из евангельских героинь известна нам только по своему отношению к мужу и сыновьям: «мать сыновей Зеведеевых» (Мф 20:20; 27:56). Сходным образом, некоторые женщины оставались безымянными даже на надгробиях [190] .

(5) Добавление прозвища. Прозвища бывали очень разнообразны. Иногда это были ласковые наименования, иногда — указания на какие–то физические характеристики или дефекты. Вот евангельские примеры прозвищ вместе с именами: «Иаков меньший (tou mikrou)» (Мк 15:40), «Симон прокаженный» (Мф 26:6, Мк 14:3), «Иоанн Креститель». Прозвище Иакова часто понимается в сравнительном смысле — то есть что он был меньше или младше какого–то другого Иакова, и многие переводы следуют этой неверной интерпретации. На самом деле речь, возможно, идет всего лишь о том, что он был невысок ростом. Современная параллель этому прозвищу — надпись на надгробии греческими буквами Sal^ona katana: первое — форма очень распространенного женского имени Саломея, второе — транслитерация еврейского слова «маленький» [191] . Еще одна надгробная надпись, сделанная еврейским алфавитом, относится к «Гаю маленькому»: «маленький» здесь — возможно, вариант греческого слова nanos, то есть «карлик» [192] . Более поздние примеры — «Иосе маленький» [греч. «ho mikkos» (sic!)] и «Домника маленькая (греч. h"e mikra) из Бет–Шеарим» [193] . (Возможно, прозвище «маленький» иногда носили и очень высокие люди — как Маленький Джон в легендах о Робин Гуде.)

«Симон прокаженный», по всей видимости, страдал кожным заболеванием, а затем от него исцелился — может быть, с помощью Иисуса. Если бы он страдал проказой [194] в то время, о котором рассказывает Марк, то не мог бы принимать у себя в доме гостей. По–видимому, определение «прокаженный» прилипло к нему и стало прозвищем; возможно, впрочем, что он никогда и не болел кожной болезнью, а просто был чем–то похож на прокаженного. Сравним с прозвищами двоих предков Иосифа Флавия: «Симон заика» и «Матфий горбун» (видимо, называемый так с целью отличить его от отца, тоже Матфия; см. Жизнь, 3.4).

Прозвища могут напоминать патронимы [195] . В Деяниях два героя имеют второе имя «Варсава»: «Иосиф, называемый Варсавою, который прозван Пустом» (Деян 1:23) и «Иуда, прозываемый Варсавою» (15:22). Это может быть и патроним, отсылающий к отцу по имени Савва [196] , или прозвище, означающее «сын старика» (Sabba — арам, «престарелый») и данное младшему сыну, зачатому отцом уже в пожилом возрасте; или же это прозвище может означать «сын шаббата» [197] и относиться к ребенку, рожденному в субботу. Более четко маркировано как прозвище «Варнава» — о нем говорится, что это прозвище, данное апостолами Иосифу Кипрскому (Деян 4:36); о его происхождении идут споры [198] .