Чтение онлайн

Хотя больница и разбила мой самоимидж экстрасенса, после отхода от нейролептиков он вновь стал у меня появляться. После некоторого расправления моей души от острой послебольничной боли и потрясений я опять начал видеть паранормальное. Смею утверждать, что его невозможно не видеть. Только то прогрессивное, что мне дала больница, сам факт ее посещения - это осознание того, что Вадим не воздействовал на меня дистанционно. То, что я попал в такую больницу, меняло меня самого в самоощущении как человека. Своему самоуничижению я находил оправдание тем, что в многомерности мира не всякий экстрасенс способен разобраться. А мой путь тем более не был устлан розами. Поэтому, когда я опять начал видеть паранормальное, я был уже несколько другим человеком, и, наблюдая паранормальное, я был его исследователем. Это было и интересно. К этому звала и сама жизнь. После трех месяцев жизни в параллельных (нормальном и паранормальном) мирах я обратил внимание на то, что паранормальное я вижу лишь в определенном диапазоне. Я не видел ауры целиком, я лишь иногда видел биополе (биополе, по-моему, выглядит пленкой, прозрачной субстанцией, а аура - цветная, хотя эти понятия можно считать синонимами), и видение их не зависело от моего желания. Это все подсказывало о том, что для постижения этого надо двигаться дальше - овладевать контролем за своими способностями параллельно лишь с невмешательством в процесс духовного роста. Само паранормальное мне надоело. Надоело даже бесконечным многообразием его форм. Надоело и обьяснять себе причины его возникновения, так же как связывать эти объяснения со знаниями, ведущими к вершинам духа. Тем более, что моя душа болела практически от каждой встречи. И это не мудрено, если учесть, что для материалистов духовное, а точнее - путь к результату практически не имеет смысла. Их поражает лишь сам результат. Выражение "физическое изменяется вслед за духовным" казалось для меня панацеей от любой болезни, в том числе простого внешнего физического недостатка, если вспомнить тот факт, что когда Сатпрем впервые увидел Шри Ауробиндо, Учитель выглядел не человеком, а существом, бытием. Но что значит материалисту, не берущему даже рационального из нетрадиционного (не поддающемуся логике простого мышления, а верящему только видимому и традиционному) сказать что средством от его болезни, как и абсолютной профилактикой от всех, в том числе и социальных проблем, является только остановка мышления и первое время удержание от занятий, традиционно считаемых растрачивающими энергию: секса, курения и пустых разговоров, пока энергичность не станет его натурой. Освоив этот этап, человек идет выше и уже управляет своим, окружающим его социумом, а не последний им. И все преграды вверх человеком исчерпаны. Понятно, что про ступени духовной иерархии я разговоров и не начинал. И того, что я говорил, хватало для того, чтобы люди принимали меня в лучшем случае за доброго фаната.

МОРАЛЬНЫЕ УЗЫ (ДЛЯ АЛКОГОЛИКОВ И БЕССОВЕСТНЫХ).

Если вы, приговаривая "пусть лучше лопнет моя совесть, чем мочевой пузырь" оправитесь в подъезде или на улице, а потом несколько дней не сможете подняться с постели, вы никого не удивите из знающих причину этого. Энергии от взглядов людей на то, что вы оставите через единое ваше с ними биополе, вы можете получить столько, сколько для переработки вашей понадобится эквивалентной розыску не одного десятка туалетов.

Я не терплю высокомерия. Оно - тупость человеческого разума. Это доказывает простой жизненный факт. Многие европеоиды считают восточные народы низшей расой. Так ли это? Если русский, англичанин или американец насчитает с десяток цветов, которые он мог бы отнести к красному - это будет хорошо. У корейцев же одного красного цвета насчитывается до пятидесяти оттенко

и - теплый, холодный и нейтральный, и во время болезни принимают необходимый по энергоемкости продукт. Что, как не забитость чувств, мешает европейцам воспринимать мир таким же. И что наиболее всего делает их чувства забитыми, как не собственный ум. "От бешеных охот дичает ум", - сказал Лао-Цзы.

На ветру колышется полотно флага. Что движется - полотно или ветер? Ответ: Сознание. Это одна из чаньских загадок, ведущих к просветлению. Классически идеалистическим ответ будет лишь в случае понимания, что движется лишь познающее сознание. Материалистическим - если отвечающий разделяет истину, что реальность - это сознание (сознание Бога и достигших Его). Если психика - модель Вселенной, то ведь справедливо сказать и обратное: Вселенная -модель психики.

Я матерюсь и матерился редко. Но в то время стал замечать, что внутри себя думаю почти одними матами. Просто то, что я видел в жизни, не подходило под мое выражение этого простыми словами. Когда я заметил это и стал чувствовать, что и вслух скоро начну говорить также, мне вспомнились слова Кришны, которые он говорил Арджуне, прочтенные незадолго до этого по поводу чистоты речи. И начал со скрипом, но с еще более глубоким, каким-то подсознательным удовлетворением от направления своих усилий, следить за собой внутри себя. Год спустя матушка сказала мне, что не может на реалии жизни смотреть, не выражая мысли нецензурной бранью внутри себя, и что, она боится, эта брань скоро будет у нее на устах. Надо ли говорить, что я сильно разволновался. Конечно, не по поводу того, что она начнет материться. Ей, а тем более сейчас, это угрожает меньше всего. Говоря это, она мне выдала единую вибрацию моей души".

– А как ты рассчитываешь издать книгу, думаешь редактор с распростертыми объятиями примет ее на издание?
– спросил Вадим.
– Сначала ее надо еще написать, потом прийти в издательство, разбудить в редакторе Бога. Да и вообще, почему ты за это переживаешь? Если книга от Бога она будет издана. Бог сам о ней позаботится.

– Если только рассчитывать на Бога - недоверчиво, но находя в моих словах некоторый смысл, протянул Вадим. В этот момент я увидел поразившее меня открытие. Он все, говоримое мной, подминал под себя своей тяжестью. Он словно наваливался всем своим весом на каждое мое слово.

– Вот оно что. Ты как относишься к Богу? К нему надо относиться с радостью, с легкостью, а ты наваливаешься на него, как будто он тебе от этого чем-то становится обязан, также как наваливаешься и на говоримое мной. Это ведь неправильно. Человек знания должен быть легок. Он может стать тяжелым по своему желанию, но он должен легким в отношении. Твоя ошибка в том, что ты сразу начинаешь строить свое отношение. Отношение это уже ответ, в то время как нужно "не отвечать". Ты ведь еще не знаешь, насколько ты правильно понял этого человека. То, что ты так уверен - это еще ни о чем не говорит. Сейчас у людей поля засорены так, что они могут тебе выдать какую-нибудь энергию или вибрацию от своего прежнего разговора или оставленную другими людьми. Почему ты сразу строишь свое отношение?

В это время для меня стал понятен печальный опыт истории. То, что целостный опыт души не передается словами одномоментно. Ленин, обладая диалектическим мышлением, перестал быть человеком и стал фанатиком, даже фашистом в глазах тех, кто судит его по направленности действий, забывая масштаб информации и ответственности, который Владимир Ильич нес ежеминутно в своей голове. Однозначно понятно, что ответственность за судьбу России, которую он нес на своих плечах, оправдывала его действия по отношению к тем, кого он считал врагами революции и народа. Его же человеческое лицо показывает тот факт, когда его нашли в Горках в кочегарке, куда он из своей комнаты смог добраться, силясь что-то сказать, будучи уже парализованным, когда он понял, что дал Сталину в руки машину смерти. Этот факт, упускаемый многими толкователями истории из виду, говорит о том, что Ленин был и остается тем самым Человеком, которым его воспел Маяковский и каким его знали его соратники.

Вскоре я принес Вадиму вторую часть книги, которая начиналась концом наших отношений со Светой и заканчивалась моим попаданием в больницу, и забрал у него "Конец интеллекта", а также принес ему адрес отца.

– Зацепил ты меня, - сказал он мне на мой вопрос.

– Это хорошо. Знаешь, что ты должен сделать в ближайшее же время?

– Что?

– Написать письмо моему отцу и извиниться перед ним за сказанное мне. И прийти к нам в гости просто так, чтобы матушка видела наши с тобой отношения до того, как узнает о твоей роли в моем попадании в больницу. Перед ней извиняться не надо.

– ?!

– Еще никто ничего не знает, и это надо сделать до того, как узнают. Перед отцом, наверное, можешь прямо не извиняться, но написать ты ему должен.

– Я подумаю. Оставь адрес.

Прочитав вторую часть книги, он мне ее вернул и попросил носить ему только фрагменты для удобства работы. Я видел, что он очень хочет прочесть и первую часть книги. К ней я относился также, как заколдованный принц к аленькому цветочку. Едва я начинал ее читать, как начинал наполняться воздушной легкостью и такой гаммой чувств, о которой душа может только мечтать. Я попросил Вадима читать ее только дома, предварительно очистившись в медитации от всех плохих мыслей о ком бы то ни было.

У Вадима в это время жили родственники, приехавшие из-под Москвы и гостившие у них с лета. Сережа, так звали парня, был мужем Олиной сестры. Он имел все чисто западные манеры поведения, чем оживлял мне воспоминания моего общения с Валей. Но сейчас я смотрел на него несколько иначе. Я смотрел на его душу, казавшуюся мне, если не совершенной, то близкой к совершенству. Она была полна собой. Все, что Сережа говорил, проходило сквозь него, не задерживаясь и не оставаясь. Он был полностью свободен как от людей, так и от говоримого. Сережа занимался таэквандо, что обещало стать точкой соприкосновения наших душ. Когда я принес книгу, Сережа стал просить у меня ее прочитать. Я отказал ему в этом, попросив на меня не обижаться. Я не знал, что может случиться со мной от его чтения. В качестве компенсации за свой отказ я предложил ему сходить со мной на тренировку в дом офицеров, куда я ходил уже несколько дней. Он поддержал мое предложение.

Я пришел к Вадиму вечером. После отдачи ему книги, я пошел домой. Он пошел меня провожать. У обоих чувство радости от встречи было таким: эмоции лились почти как у детей. Кварталы мелькали незаметно.

– Ну и как у тебя со здоровьем сейчас?

– У меня была разомкнута энергосистема. Сейчас я ее практически замкнул. Можно даже сказать и без практически.

– Это как?

– Ну, полностью очистил содержимое головы от доминантного очага в правом полушарии.

Говоря последние слова, я вложил в них ироничный намек, и взглянул на него. Он поморщился. Дальше разговор шел о матушке и обо всем. Я рассказывал ему, как я провалился в его "Я"после пробивания его эгрегора.