Чтение онлайн

С тем же пылом, с каким Иисус критикует фарисеев, ортодоксальных приверженцев Торы, Будда подвергает осуждению учение Браминов, ортодоксальных последователей Вед, зажатых в узкие рамки ритуала: «Торгаши ученностью, жрецы плетут сети своих речей и неизменно присутствуют повсюду, где зарождается зло».

Похожие слова Иисус говорит о фарисеях: «Связывают бремена тяжелыя и неудобоносимыя и возлагают на плеча людям; а сами не хотят и перстом двинуть их. Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди; расширяют хранилища свои (*) и увеличивают воскрилия одежд своих» (Мф. 23:4–5).

Будда определяет браминов в следующим образом: «Вы лакируете свою внешность, а внутри остаетесь грубым, неотесанным деревом». Иисус разоблачает лицемерие фарисеев: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты». (Мф. 23:27).

Иисус порицает кровавые жертвы, приносимые евреями, так же, как и Будда решительно отвергает кровавые жертвы браминов. Будда осуждает ритуал омовения, а вместе с ним и поверхностные понятия о чистом и нечистом, и аналогичным образом Иисус выступает против подобных предрассудков.

Тесная связь межу этическими учениями Будды и Иисуса хорошо известна. Как тот, так и другой осуждают убийство, воровство, ложь и беспорядочные сексуальные связи. Оба требуют почтения к старшим. Оба высоко ценят покой в сердце. И Будда, и Христос стремятся преодолеть зло добром, учат любить врага своего, советуют не увлекаться излишним накоплением земных сокровищ и милость предпочитать жертвоприношениям. Параллели между учениями весьма многочисленны, а некоторые мысли совпадают почти буквально. Будда называет себя «сыном человеческим» — и так же, как Иисус, величает себя «пророком», «Господом», «учителем». Будду называют «Оком мира» и «Несравненным светом», что соответствует относимым к Христу эпитетам: «Светоч мира» и «Свет истины».

Самооценка Будды и его понимание собственной роли столь же высоки, как и у библейского Христа. Так, Будда изрекает: «Я знаю Бога, Его царство и тот путь, который ведет к Нему. Я познал это так же, как тот, кто вступил в Брахмалоку (царство Божие) и рожден в ней». Далее он продолжает: «Верящие в меня и любящие меня неизбежно обретут рай. Верящие в меня могут быть уверены в спасении».

Это высказывание удивительно близко словам Христа, обращенным к святому Иоанну: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое, и верующий в пославшего Меня имеет жизнь вечную; и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин. 5:24). И далее: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11:25).

Будда говорит ученикам: «Те, у кого есть уши, пусть слышат». Он творит чудеса, исцеляет недужных, возвращает зрение слепым, слух — глухим, движение — увечным. Он проходит по водам Гага так же, как Иисус по глади озера. Ученики Иисуса тоже обретают способность творить чудеса, подобно ученикам Будды. Например, умение святого Петра ходить по водам ранее встречается среди последователей Будды. И точно так же, как тонет очнувшийся от медитации ученик Будды, святой Петр начинает тонуть при первом же сомнении в истинности собственной веры. Так же, как Господь спасает Петра, Будда помогает своему ученику. Тот факт, что Новый Завет заимствовал идею о возможности глубоко верующих ходить по поверхности воды, очевиден, поскольку сама идея подобного чуда совершенно не известна евреям, однако давно и широко распространена в Индии.

Будда, так же как и Иисус, никогда не творит чудес, стремясь произвести впечатление на окружающих. Вот что он говорит йогину, который после двадцати пяти лет покорности и послушания обрел способность пересечь реку по поверхности воды, даже не замочив ног: «Ты просто зря тратил ради этого и время, и силы — ведь стоило лишь совсем немного заплатить лодочнику, и он быстро перевез бы тебя на другой берег». Однако постепенно в буддизме Махаяны чудеса приобретают столь же значительную роль, как и в христианстве, и в исламе. Народным массам, какова бы ни была их религия, свойственно очаровываться магией, чудесами и внешними свидетельствами, воспринимая в первую очередь не духовную сущность, этос, а внешние атрибуты. Как правило, люди хотят, чтобы нечто происходило ради них, а не через них.

Хранящиеся в библиотеке монастыря книги состоят из отдельных листов, скрепленных цветными шелковыми нитями и закрытых деревянной обложкой.

Раскопки в Харране (Харвоне), в 12 км к северу от Сринагара.

Долина возле города Бандипура (Бетпура), открывающаяся к заболоченному озеру Вулар.

Могила Моисея и ее хранитель, Вали Риши. Черты его лица типично еврейские.

«Купальня Моисея» («Место омовения Моисея») в Биджбихаре (46 км к югу от Сринагара), с камнем, которому примерно 5000 лет.

Так называемый «Камень Моисея», или Ка-Ка-Бол. Считается, что на нем Моисей демонстрировал свои магические умения.

Здесь мне хотелось бы обратить внимание читателей на одну из самых поразительных параллелей между индийским Священным писанием и Новым Заветом: речь идет о так называемой вдовьей лепте. Буддийская традиция гласит: богатые люди щедро жертвовали в пользу религиозной конгрегации. Однако бедная вдова имела лишь две монетки. В этом заключалось все ее состояние, и все же она с готовностью с ним рассталась. Священник заметил ее благородную щедрость и бескорыстие и похвалил прихожанку, не обращая внимания на дары других, более состоятельных верующих. В этой ситуации возникает параллель с Евангелием от Марка: «И сел Иисус против сокровищницы, и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Пришедши же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу. Ибо все клали от избытка своего; а она от скудости своей положила все, что имела, все пропитание свое» (Мк. 12:41–44).

Помимо сходства основной идеи, в обоих преданиях нельзя не заметить поразительного сходства деталей: в обоих случаях речь идет о женщинах; обе вдовы крайне бедны; обе совершают пожертвование в церкви и жертвуют наряду с богатыми прихожанами; обе отдают все, что имеют, — это всего лишь две монетки; обе удостаиваются хвалы от стороннего наблюдателя; их жертвы получают значительно более высокую оценку, чем дары богачей. В данном случае невозможно не прийти к выводу о зависимости библейского текста от более раннего буддийского.

Аналогии между буддизмом и христианством можно проследить и после смерти основателей этих учений. Мифы и легенды идеализировали их личности. Вскоре после кончины и Будда, и Иисус обожествляются и возносятся на пьедестал выше всех остальных богов. Возникает необузданная мания чудес. В обоих религиозных течениях поначалу не существует официальной церкви; они находят свое развитие исключительно в виде добровольных сообществ. Однако вскоре в недрах духовного учения буддизма возникают непримиримые противоречия между сторонниками направлений «стхавира» и «махасамгика», одно из которых является резко консервативным, а другое — прогрессивным. Также развивается идейное противостояние консервативных христиан — евреев и прогрессивных христиан нового толка. В обоих случаях собирается совет апостолов: в первом случае — в Раджгархе, во втором — в Иерусалиме. И подобно тому, как ортодоксальные буддисты закрепили свои догматы на совете в Паталипутре (241 г. до н. э.), спустя примерно 250 лет после смерти Будды, ортодоксальные христиане установили догматическую целостность своего учения на соборе, состоявшемся в Нике в 325 г. н. э., то есть спустя примерно триста лет после исчезновения Иисуса.

Во второй главе Евангелия от Матфея говорится: «Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском, во дни царя Ирода; пришли в Иерусалим волхвы (*) с востока, и говорят: Где родившийся царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке; и пришли поклониться Ему» (Мф. 2:1–2).

Если бы той ночью действительно произошло какое-нибудь исключительное астрономическое событие, оно непременно нашло бы отражение в светских документах. Более того, если бы в ту пору среди небесных тел появилось любое новое созвездие, то сегодня это можно было бы легко установить с помощью современных компьютерных технологий. Пионером подобных исследований выступил Иоганн Кеплер. Он полагал, что Вифлеемская звезда должна была представлять собой «новую звезду», появившуюся в результате противостояния Юпитера и Сатурна. Произошло это важное астрономическое событие в 7 г. до н. э. Впоследствии астрономы опровергли теорию новой звезды. Многие рассматривали в качестве Вифлеемской звезды то самое противостояние планет, которое Кеплер считал причиной появления нового астрономического тела. На протяжении 7 г. до н. э. противостояние Сатурна и Юпитера в созвездии Рыб происходило трижды (рыба — символ Христа, в свое время ставший секретным опознавательным знаком первых христианских общин). Подобная планетарная встреча в этом созвездии происходит лишь однажды в течение 794 лет, так что совсем не удивительно, что все, кому посчастливилось наблюдать столь редкое явление, не могли не восхититься впечатляющим видом двух планет, подошедших друг к другу настолько близко, что на ночном небе их вполне можно было принять за очень яркую двойную звезду [46] . Ориенталисту Паулю Шнабелю в 1925 г. удалось расшифровать клинописную табличку, возраст которой — почти 2 тыс. лет. Ее обнаружили в обсерватории Сипар, на берегу реки Евфрат. Глиняная пластина содержала точное описание произошедшего в 7 г. до н. э. события: великого противостояния Сатурна и Юпитера в созвездии Рыб [47] .