Чтение онлайн

Иисус прочел его мысли, и ответил: «Симон! Я имею нечто сказать тебе». Симон ответил: «…скажи, Учитель». Тогда Иисус, как обычно, задал вопрос: «у одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динариев, а другой пятьдесят; но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его? Симон отвечал: «…думаю, тот, которому более простил». «…правильно ты рассудил», – сказал Иисус. А после упрекнул, не строго, а сдержанным тоном, выбирая слова: «…видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла; ты целования Мне не дал, а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги; ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги».

«А потому сказываю тебе, – продолжал Иисус, – прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит». «Прощаются тебе грехи», – обратился Учитель к женщине. Больше мы ничего не услышим об этой женщине, которая, как и самарянка у «колодезя Иаковлева», много раз побывавшая замужем, канула в забвение. Иисус благословил ее: «…вера твоя спасла тебя, иди с миром». Однако полученный урок прошел даром для Симона и его друзей. Все, что они смогли сказать: «Кто это, что и грехи прощает?» Но раскаявшаяся грешница, которую спасла ее вера, величественная в своем смирении, остается одной из самых трогательных фигур в древней словесности. И, как это часто происходит в Новом Завете, сухое, сдержанное повествование Луки звучит особенно пронзительно и достоверно.

Весь эпизод можно назвать примером того, какое необычайное впечатление Иисус производил на женщин. Он вызывал в их душах не только веру и преданность, но и необыкновенную нежность, иногда окрашенную поэзией – как движений, так и речей. Язычница-хананеянка, о которой рассказывает Матфей (15: 22–28), хотела, чтобы Иисус исцелил ее дочь. Сначала кажется, будто Учитель отнесся к ней немилостиво – она, вероятно, вела себя настойчиво и назойливо и, несомненно, громко кричала. Иисус ответствовал, что послан в Тир и Сидон «только к погибшим овцам дома Израилева», и, обращаясь к женщине, сказал: «…нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Но такой резкий ответ не смутил женщину, ответившую: «…так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их». Тронутый столь замечательным ответом, Иисус уступает: «О, женщина! Великб вера твоя; да будет тебе по желанию твоему». «И исцелилась дочь ее в тот час».

Иисуса отличали необыкновенная доброта, кротость, терпение и снисходительность. Он был невероятно чуток. Ему претила всякая напыщенность, любая тяжеловесная логика. Скорее, Спасителю присущи были вспышки озарения и поэтичность, украшавшая Его проповеди, придававшая почти каждому изречению алмазный блеск. Эти черты были далеки от тогдашних понятий о мужественности. Излагая свои взгляды, Иисус больше полагался на чувства, не на рассудок, что более свойственно женщинам и чего те не ждали от Вероучителя. Но ведь Он не был проповедником в прямом смысле слова: именно это и привлекало к нему женщин. Иисус учил, доходчиво и внятно объясняя сложные вопросы и понятия при помощи простых примеров из жизни. Он был нравственным Наставником, но звучали Его поучения чрезвычайно поэтически. Иисусу по душе было, что женщины счастливы, общаясь с Ним, что беседы их увлекают. Он был очень привязан к двум сестрам Лазаря, жившего в Вифании, Марфе и Марии, с удовольствием проводил в их доме редкие минуты отдыха. Спаситель знал о безупречной добродетели Марфы, о стойкости ее веры – ведь Марфа заявила о своей вере с той же решительностью, что и апостол Петр (Ин. 11: 27). Но Ему нравилось, когда Мария сидела у Его ног и слушала поучения, не желая отвлекаться скучной хозяйственной работой. «Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее», – сказал он Марфе (Лк. 10: 42). «Оставь ее», – сказал он Иуде Искариоту, когда тот хотел забрать у Марии миро, которым она помазала ноги Иисуса, «и дом наполнился благоуханием от мира» (Ин. 12: 2–8).

Мария столь внимательно слушала Иисуса потому, что вера, Им проповедовавшаяся, весьма отличалась от Моисеева иудаизма. Женщины занимали в ней достойное место, наравне с мужчинами, честно разделяя с ними обязанности и заботы. Его Матерь, Мария, была неотъемлемой частью Его вочеловечения – служение Иисусово стало бы невозможно без Ее участия. Святое семейство, то есть Мария, супруг Ее Иосиф и сам Иисус, олицетворяло для Спасителя образцовую общественную ячейку. И чтобы защитить семью, Иисус внес важное изменение в законы Моисеевы: поставил брак на более высокую ступень святости и сделал нерасторжимым (Мф. 19: 5–6). Супружеская чета стала «одна плоть»: «что Бог сочетал, того человек да не разлучает». Столь безоговорочно осуждая развод, Иисус желал не только упрочить брак, но и защитить женщин. В древности правовое положение ближневосточных женщин было шатким, и это усугублялось той легкостью, с которой мужчины – и только мужчины – могли получить развод. Подобное право, в той или иной мере, существовало на Востоке повсюду. Вавилонское уложение о наказаниях гласило: «Если муж говорит жене своей, ты не моя жена, то должен уплатить половину мины [1] и будет свободен. А если женщина отказывается от своего мужа, будет утоплена в реке». Иудейский закон был менее жестоким, но последователи Гилеля заявляли: даже плохо приготовленный женой обед – вполне достаточный повод для развода. В других землях – Греции и Риме, например, – женщину тоже рассматривали как нижестоящее существо или собственность. Даже нынешний, достаточно легкий и простой, развод имеет более серьезные последствия для жены, чем для мужа. Таким образом, поддерживая брак, Иисус был первым Учителем в мировой истории, стремившимся уравнять положение мужчин и женщин.

Иисус, действительно, призвал на апостольское служение только мужчин. Это было неизбежно в общественных условиях того времени, ибо апостолам предстояло странствовать в одиночку и наставлять остальных учеников, избранных Иисусом, дабы распространять свое учение. Более того, Иисусу необходимы были ученики-мужчины, способные защитить Спасителя от беснующейся толпы и злобных врагов. Правда, под конец апостолы так не смогли отстоять Учителя. Из жизни самого Иисуса можно вынести урок: женщины смелее мужчин. Кроме того, Иисус ожидал, что Его апостолы полностью посвятят себя Служению. Как говорит Лука, «они оставили все, и последовали за Ним» (Лк. 5: 11). Петр решительно утверждает: «…вот, мы оставили все и последовали за Тобою» (Мк. 10: 28). Едва ли кто из женщин мог позволить себе подобное – по крайности открыто, – хотя понятно, что некоторые женщины все же сумели потихоньку так поступить. Иисус не придавал особого значения безбрачию, хотя в Евангелии от Матфея есть место, где, в противовес традиционной иудейской доктрине, Спаситель показывает, что оно правомерно (19: 10–12). Он утверждает, что есть особое призвание: «Кто может вместить, да вместит». Но вот что Иисус подчеркивает снова и снова: Бог должен стоять прежде семейных уз – отца, матери, брата, сестры. Это касается в равной степени и мужчин, и женщин. Понятие целибата монахов и монахинь, живущих в общинах, не противоречит тому, что говорит Иисус в Священном Писании. Не противоречит Его словам и правило, требующее, чтобы все представители духовенства были мужчинами. Но точно так же в учении Иисуса ничего не говорится о том, что женщина не может быть священнослужительницей.

Иисус учил: служение Богу означает приобщение к Небесной семье, стоящей превыше любых мирских уз, хотя и не исключающей их. Лука пишет: одна женщина воскликнула, обращаясь к Христу: «…блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!» Иисус же, согласившись с ее словами, ответил: существуют блага превыше земных; «блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его» (Лк. 11: 27–28). В Евангелии от Матфея есть очень важное место. Иисус указывает: чтобы выполнить возложенную на Него земную миссию, Он создает апостольскую семью, неизменно занимающую первое место в мыслях Его и сердце. Однажды, когда Он проповедовал, Ему сообщили: Матерь Его и братья – возможно, двоюродные – желают поговорить с Ним. Иисус отвечает вопросом: «…кто Матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф. 12: 48–50). Чаще всего, обращаясь к Богу, Иисус называет его «Отцом», а Себя «Сыном». Все люди в первую очередь – «чада Божии». Это неизменные, вневременные отношения. Брак, потомство и земная семейная любовь исключительно важны по земным понятиям. Но земными и остаются они; а в конечном счете важна сопричастность семейству Божьему.

В земной семье Иисуса, которую Он старательно создавал и поучал, женщин было не меньше, нежели мужчин – правда, они были менее заметны. Были средь них и Матерь Божия, и Ее родственницы, часто находившиеся рядом с Иисусом. Матерь была подле Него и в день распятия. Лука упоминает и нескольких падших женщин, из коих Иисус изгнал «злых духов», то есть избавил их от распущенности, а затем призвал следовать за ним. Самой значительной из этих женщин была Мария Магдалина, и Лука, подчеркивая греховность ее прежней жизни, говорит: из нее «вышли семь бесов» (Лк. 8: 2). Следует вспомнить Марфу и Марию – сестер Лазаря. Но Лука также упоминает и состоятельных женщин, среди них Иоанну, жену Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанну. Здесь только два имени, но Лука говорит, что были и «многие другие». Они «служили Ему имением своим» (Лк. 8: 3). Иисусу в его путешествиях нужны были и какие-то деньги, и уход – этим-то в основном и занимались женщины. В первых рядах учеников шли и «прокладывали путь» апостолы, то есть одни лишь мужчины. А ночлегом, питанием и дорожными расходами ведали главным образом женщины – обычно состоятельные. Отчасти благодаря Своему доброму нраву, отчасти – новизне и притягательности Своего учения, Иисус привлекал к Себе женщин умных, образованных, утонченных и восприимчивых. В Его проповедях женщины сыскали ту веру, что задевала струны их души гораздо больше, нежели слова, звучавшие в синагогах или во храме. Среди приверженцев Иисуса были не только жительницы Иудеи и Самарии. Он произвел неизгладимое впечатление даже на жену Пилата, префекта Иудеи. Эта женщина не могла примкнуть к Его сторонникам, однако увидала Иисуса во сне и пыталась убедить мужа спасти Его: «…не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него» (Мф. 27: 19). Другие состоятельные женщины, по своему общественному положению не смевшие отправиться вослед проповедникам, вручали им деньги и приходили помочь, когда Иисус и Его ученики находились неподалеку от мест, где эти женщины проживали. Вдовы же могли находиться с Иисусом все время. Эти женщины стали предшественницами римлянок, собиравшихся на заре христианства в катакомбах или первых христианских храмах и в определенной степени способствовавших развитию и распространению христианской веры. Учение Иисусово дозволяло всякой женщине принять его всецело, и чем выше было общественное положение женщины, чем независимей ее суждения, тем более крепкие узы связывали ее с Учителем. Учение привлекало блудниц, чье занятие само по себе давало известную степень свободы и независимости. А слушая проповеди Христовы, они тотчас раскаивались и оставляли свое презренное ремесло.

Из текстов Священного Писания ясно: Иисус любил беседовать с женщинами, отвечал на их вопросы мудро и чувствовал Себя спокойно в их обществе. Любил Он и детей. Эта любовь – одна из самых заметных, ярко выраженных особенностей Учителя. В детях он видел простоту и невинность, чистоту и любовь, искажаемые впоследствии греховными соблазнами корыстолюбивого мира. Иисус любил детей всех возрастов. Молодые матери чуяли Его любовь к младенцам и протягивали Ему своих малышей, дабы Он приласкал их. В Евангелии от Марка описано, сколь удивительно хорошо ладил Иисус с детьми. Ничего подобного (насколько я знаю) в литературе Древнего мира не встретишь. «Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к ним». Ученикам же, разделявшим общепринятые взгляды того времени, это не понравилось, и они не допускали матерей, упрекая их. «Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие». Спаситель часто называет детей безгрешными и, когда ученики попытались не пустить к нему детей, решительно заявляет: «Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него». И, словно в подтверждение Своей мысли, «обняв их, возложил руки на них и благословил их» (Мк. 10: 13–16). Матфей, пересказывая тот же эпизод (19: 13–14), добавляет: «…ибо таковых есть Царство Небесное».

В Своем учении Иисус часто возвращается к мысли о том, что во взрослом человеке – и мужчине, и женщине – для спасения души должны сохраняться некие детские простодушие и доверчивость. Мысль эта связана с образом «рождения заново» и с любовью Иисуса к кротости и смирению. Но Иисус любил каждого ребенка не как обобщенный образ, а как определенное человеческое существо. Его глубоко трогало все, связанное с тем, как дитя приходит в этот мир, как растет и развивается, превращаясь в очаровательного ребенка. Иисус постоянно упоминает детей в Своих проповедях. Чрезвычайно наблюдательный Человек, Он замечает, как радость матери при виде новорожденного заставляет позабыть о родовых муках (Ин. 16: 21). Он замечает, как отец осторожно прижимает к себе спящего ребенка (Лк. 11: 7), как родители выслушивают, что говорят дети, и выполняют их просьбы – но лишь добрые или безобидные (Мф. 7: 9; Лк. 11: 11–13). Ему любопытно было, что же движет ребенком во время игры (Мф. 11: 16), каковы детские беды и невзгоды (Мф. 18: 25). Наиглавнейшим свидетельством верности и преданности Он считает готовность учеников оставить детей своих ради Него самого и Всевышнего Бога Отца (Лк. 14: 26; 18: 29; Мф. 19: 29). Для Иисуса любовь мужа и жены друг к другу и общая их любовь к детям неразрывно связаны: земная любовь как бы подражает любви, на коей зиждется Царство Небесное, и в известной степени предвосхищает ее.

Иисус отклонял просьбы творить чудеса напоказ, а вот безутешному родителю, молившему исцелить больного ребенка, не отказал ни разу. Среди людей, Им исцеленных, много детей. Маленький сын царедворца в Капернауме (Ин. 4: 49); бесноватый отрок (Мф. 17: 18), которого Иисус исцелил, нисходя с горы, – «единственный ребенок отца»; «юная дочь» Иаира (Мк. 5: 23), которую Иисус воскресил из мертвых; дочь язычницы из Ханаана (Мк. 7: 30); единственный сын вдовы в Наине (Лк. 7: 11–18) – это лишь несколько примеров того, как торопился Иисус на помощь обезумевшим от горя родителям. В Палестине I века от Р. Х. жизнь человеческая не стоила ни гроша. Повсюду умирали дети; причиной тому были бедность, небрежение взрослых или болезни. Узнав о страдающем ребенке, Учитель немедля спешил на выручку. И, наставляя апостолов, говорил не только «Паси овец моих», но и, что многозначительно, «Паси агнцев моих».